Шайтан Иван 11 - Эдуард Тен

малец, а целый десятник. — успокаивал Паша брата, чувствуя, как у самого ком в горле встал. — Вырос-то как… — сказал он, гладя брата по голове. — Давай-ка я тебя с женой познакомлю. Роза, познакомься, это мой младший брат Лука.

Лука вытянулся и, приложив ладонь к пластунке, чётко представился:

— Десятник Лука Бирюков.

— Роза Бирьюкова. Павьел много говорить про тебья, Люкашка! — Роза мило улыбнулась и протянула руку.

Подошли сёстры Марьяны и повели Розу показывать комнату и знакомить с хозяйством. По просьбе Мары, Роза на время поездки была у неё в услужении, так что девушки сразу взяли её в оборот.

— Слышь, брат, а чего она у тебя тощая такая? Больная, что ль? — тихо спросил Лука.

— Чего это — тощая? Стройная и изящная. — слегка обиделся Паша за Розу.

— А чего, французки все такие э-э-э… стройные?

— Да нет, разные бывают. А ты чего так интересуешься?

— Да я так, брат. Жинка должна быть сильная и здоровая. Чтобы с хозяйством могла управиться, и детишки тогда здоровые будут. — веско изрёк Лука.

Паша не выдержал и расхохотался.

— Ладно, бабий знаток. Пошли, подарками тебя одарю. Ты уж, брат, при Розе не вздумай своими суждениями хвастать, оконфузишь нас.

Счастливый Андрей с головой погрузился в семейную жизнь. Он наблюдал за выросшим сыном, который, утомлённый долгой дорогой и вынужденным сидением в карете, теперь с визгом и криками носился по двору усадьбы. Мара уютно устроилась на груди мужа и рассказывала ему все новости, что скопились за время их разлуки.

— Говорят, Пётр Алексеевич выиграл в карты миллион рублей.

Услышав такое, Андрей даже приподнялся на кровати и с недоверием посмотрел на жену.

— Марэ? Ты уверена в этом?

— Андрей, об этом твой батюшка рассказывал матушке. Я при том разговоре присутствовала. Пётр Алексеевич дважды играл по-крупному. Батюшка твой сказал, что император так разгневался на него, что услал Петра Алексеевича под домашний арест в его имение.

— Никогда раньше не замечал за командиром пристрастия к картам. Да и не видел ни разу, сколько его знаю. — озадаченно проговорил Андрей, глядя на Мару.

— Не знаю, Андрей, как всё было, но то, что он выиграл такие огромные деньги, знают все.

— Вот тебе и командир. Всё не угомонится.

— Он деньги нам в фонд Марии Александровны передал: пятьдесят тысяч и ещё десять тысяч на расширение медицинского училища.

Мара с увлечением стала рассказывать об училищах, в жизни которых она вместе с Катериной принимала самое деятельное участие. Андрей внимательно слушал жену и ловил себя на мысли: как же изменилась Мара. Из юной девушки она превратилась в красивую молодую женщину с изысканными манерами и правильной речью. Близость к её императорскому высочеству сильно повлияла на неё. Правда, находясь рядом с ним, в родных местах, она словно сбрасывала с себя маску придворной дамы и вновь становилась той юной, озорной Марэ, в которую Андрей влюбился с первого взгляда.

Вечером, переодевшись в простую черкеску и мохнатую папаху, я в сопровождении Аслана отправился навестить Ашота. Каково же было моё удивление от его искренней радости!

— Вай, дорогой Пётр Алексеевич! Рад и очень тронут, что не забыл своего друга. — Ашот от души обнял меня. — Сижу, гадаю: вспомнишь обо мне или уже тебе нельзя общаться с простыми людьми?

Как всегда, у меня сложилось впечатление, что Ашот действительно только и делал, что ждал моего визита.

— Оставь, Ашот, ты прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь. Рассказывай, как живёшь, как можешь? — спросил я, усаживаясь за стол, который буквально за несколько минут был накрыт.

— Зачем сразу о делах? Так нельзя, дарагой. Сначала хорошо покушай, сделай мне приятно.

Мы с удовольствием поужинали и пили вкусный кофе.

— Всё неплохо, Пётр Алексеевич. Компания моя работает, приносит хороший доход. Да и другие дела идут неплохо. Две лавки на вашем базаре дают изрядную прибыль. Только часто вспоминаю тебя, Пётр Алексеевич. С тобой всегда было спокойно и надёжно. Такого человека, как ты, трудно встретить. — Ашот вздохнул. — Степан Арутюнян в каждом письме благодарит меня за то, что отправил его к тебе в Петербург. Доход с бань превзошёл все мои ожидания. Все дела, связанные с тобой, всегда выгодны и прибыльны. Если будет возможность, ты не забывай меня, мой друг. Я всегда готов вложиться в твои коммерческие дела. Сто тысяч могу вложить сразу, под твоё слово.

— Желающих вложиться в дело с моей подачи стало слишком много. — усмехнулся я.

— Не сомневаюсь, но я старый твой знакомый и проверенный временем. Ты всегда можешь рассчитывать на меня. — Ашот серьёзно смотрел мне в глаза.

— Хорошо, Ашот. Есть кое-какие планы. Я буду помнить о тебе.

— Вот и хорошо, вот и замечательно. — обрадовался Ашот.

— Как обстановка в городе? Тебя не ущемляют? — поинтересовался я. О делах Лобова и Потапа я и без того был в курсе: они оба находились под неусыпным надзором Фомина, который регулярно докладывал мне.

— Нет, всё относительно хорошо. С Потапом мы всё обговорили и полюбовно решили. У него своё дело, у меня своё. Как я понимаю, Пётр Алексеевич, он у тебя под контролем во всех своих делах?

— А что, это так заметно?

— Нет, конечно, — рассмеялся Ашот. — Я посидел, подумал, и получилось, что без тебя тут никак не обошлось. Уж больно умно работает Потап для простого бандита. Во всём знает меру, ну и отвечает жёстко, точь-в-точь как ты любишь: напугаешь до икоты, а потом по головке погладишь.

Я не смог сдержаться и рассмеялся вместе с Ашотом.

Глава 32

Наскоро решив дела в городе, я выехал на базу в Пластуновку. Нетерпение буквально съедало меня. Приехали в Семёновку. Карета остановилась у полкового штаба. Заметил, как дежурный юркнул за дверь. Через секунду вылетели полковник Соловьёв и войсковой старшина Дорожный. Увидев меня при параде и с нахмуренным лицом, они вытянулись в струну с растерянными лицами.

— Здравия желаем, ваше высокопревосходительство!

Они явно не знали, как вести себя в моём присутствии.

— И вам не хворать, господа офицеры. Вольно, а то сломаетесь от усердия. — рассмеялся я, раскрывая руки.

После приветственных объятий Дорожный осторожно возмутился:

— Всё шуткуешь, ваше сиятельство. Так и удар сердешный случиться может.