FATALITY. Наследники - Владимир Ахматов

тестов, показавшие, что он с 20% вероятностью реинкарнация Восьмого. А вместе с ним, автоматически, сообщение о зачислении в колоду воинов. «Избранность» в армии работала наоборот. Избранных, а таких было ещё четверо не любили. Все остальные мужчины в бригаде были куда старше, и куда бы он ни шел, его встречали взгляды, полные снисходительного пренебрежения. Даже военному ремеслу обучали спустя рукава, предпочитая посылать с мелкими поручениями: подай, принеси, свали. Салага. Выскочка. Блатной. В чем-то все армии во все времена похожи.

Меркурий страдал, не зная, как смыть с крыльев клеймо малолетнего изгоя.

Однажды, получив увольнение, он отправился домой в спальные районы обходным путём, коротать вечер в компании родителей не хотелось. Что они могут предложить? Игру в иногранию? Партию в иллитерацию? Просмотр голограмм с далеких рубежей, или прости господи, трехмерные снимки из его детства? Шестидесятилетнего парня ни один вариант не устраивал, так и впрямь можно навеки заделаться неудачником. Петляя по извилистым улочкам, он представлял свой первый бой: толпы ликующих зрителей, подхватывают его имя, передают из уст в уста с трепетом. «Смотрите, это же Меркурий, каков размах крыльев!», «А я слышала, что чем больше у мужчин размах, тем больше и…». И девицы заливаясь хохочут. И кидают ему под ноги цветы.

Как же ему хотелось поскорее вырасти.

Ватаги непоседливых мальчишек вились под ногами — их бесконечные батальные игры прекращались только глубокой ночью, возобновляясь с первыми лучами искусственного солнца. Меркурий не вслушивался в крики, но когда галдеж перешёл все мыслимые границы, не смог пройти мимо. Завернув за угол, увидел толпу грязных пацанят, сбившихся в кучу. Он сразу понял — линчуют шпиона. И сам в их возрасте не раз участвовал в подобных «казнях».

— А ну, прекратить! — скомандовал он.

Извечная «война» хоть и считалась игрой, являлась таковой лишь номинально. На деле, армии противоборствующих сторон имели сложную иерархию, главенствующую роль в которой играли как раз шпионы. Некоторых из них вербовали чуть ли не с пеленок так, что они и сами забывали об этом, до рокового часа, когда кто-то из противников не шепнёт украдкой кодовое слово на ухо. Да, ребятня обладала подчас такими технологиями, что взрослые диву давались: откуда, как? Нейро-лексическое программирование — неотъемлемая часть стратегии в любой войнушке. Кодовые словечки, внедренные в подсознание, запускали в мозгу условленную программу, вложенную много лет назад. Шпион остро осознавал свою принадлежность, становясь глазами и руками врага в тылу. Десятки воин были выиграны стараниями шпионов.

Но сегодняшнему шпиону не повезло. Мало того, что оказался раскрыт, так ещё и попал под горячую руку — бывшие соратники явно перегибали палку, измордовав излишне круто. Меркурий услышал в свой адрес столь искусные ругательства, что сначала покраснел, а следом захохотал. «Глумливый доитель краснозадого террария» — было самым безобидным из них, и уж точно не таким обидным как «Совокупитель псевдоконтраста» — за такое в армии могли и покалечить. Впрочем, поток брани сменился восхищённым молчанием, стоило Меркурию извлечь свой лазерный меч последней модели, между прочим. Как-никак атрибут избранных. Поворчав, мальчишки разбежались, бросив на земле изувеченного «предателя».

Ребенку на вид было лет пятнадцать — не больше. Молочные перышки на крыльях еще не сменились на взрослые. Худенький, неразвитый щенок.

Паренёк кое-как поднялся, но чуть не упал, поджав левую ногу — на бедре нехорошая рваная рана. Он прямо посмотрел на Меркурия, пронзительными почти бесцветными глазами, но сразу же отвернулся — предательски дрожали губы. Надо же какие чудеса стойкости!

— Хвалю. Реветь бойцу не положено по уставу, — серьезно кивнул Мерк.

Из одежды на пацане были только шоры, изодранные до состояния набедренной повязки. Остальное тело покрывала пыль, синяки и десятки, десятки ссадин. Набухшая кожа даже казалась пестрой тканью.

— Мда, хорошо тебя излупцевали… Это из лазерного пистолета? — спросил Меркурий.

Мальчик не ответил, лишь так же отвернувшись, кивнул.

— Ладно, заживёт! Мне и похуже в своё время доставалось!

Мальчик недоверчиво хмыкнул.

— Не веришь? Вот тебе слово Восьмого из колоды бойцов! Один раз так поизмывались, когда я провалил разведку — целые сутки пришлось валяться в канаве, мочиться кровью — подняться не мог.

— Врешь. Все знают, что в рубиновой колоде место Восьмого пустует.

— Это временно, — спрятал глаза Меркурий. — Место моё, просто это пока «не афишируется».

Мальчишка явно имел задатки шпиона, прочел между строк, фыркнул.

— «Не афишируется» — значит, кроме тебя, никто об этом не знает, да?

— Говорю же, временно. — Будущий Восьмой присел на корточки, достал флягу и, не задумываясь, оторвал полосу подкладки от мундира.

— Ты что?! — ахнул пацан. — Это же твоя форма! Мундир — лицо солдата!

— Ха! Точно! Поэтому я и содрал подкладку. Лицо, как видишь, не пострадало. Зато твоё хотя бы промыть надо, как ты в таком виде домой вернешься?

Пацан похоже проникся, позволил обработать раны.

— И чем дело кончилось? — процедил сквозь зубы, скорчившись, когда вода защипала ссадины. — Ну, там в канаве, где ты кровью мочился?

— Я? — Меркурий усмехнулся. — Перенастроил пистолет, утроил мощность и выжег свое имя на спине главного заводилы. Предварительно отмудохав его, конечно.

— Конечно, — с одобрением кивнул пацан, а у самого в глазах аж полыхает. — Научишь меня, а? Мне, правда, очень-очень надо!

— А какая модель сейчас в ходу?

— КБ 11/765 с улучшенной фокусировкой пучка, — тут же выпалил малец.

— Везёт вам, в наше время все стреляли из МП-шки…

— Фу, отстой! Она даже на пяти метрах теряет луч! Ну, так научишь?

— Научу. Тебя как зовут?

— Кучерявый…

— А меня Мерк.

Они пожали руки, еще не зная, что положили начало дружбе, которая протянется сквозь сотни лет и десятки жизней.

От нахлынувших воспоминаний у Сергея свело челюсть. А Шестой так и вовсе часто заморгал, но глаз не отвел — между ними давно не осталось ничего, что нужно скрывать.

— Брат! — выставил Сергей руку.

— Друг! — Шестой крепко её сжал.

Они хлопнули друг друга по плечам — кто сильней? Рассмеялись.

— Ой, а можно мне к вам? — подскочила Маринка, обняла обоих. А потом только Шестого, который целуя её, снова стал просто человеком.

Место золотого сияния занял желтый свет ночника.

— Я не понимаю… Как? Как это возможно? — спустя минуту пробормотала она.

— Хм, признаться — я тоже удивлён — задумался Сергей, — о том, что у