FATALITY. Наследники - Владимир Ахматов

прочей макулатуры, пролетело два часа. Он почти всё закончил, откинулся на спинку кресла, чтобы немного отдохнуть перед последним подходом к поредевшей стопке бумаг, когда сработала сирена. Он давно перестал вздрагивать от её утробного рёва — с каждым месяцем провокации врага учащались — сирена теперь срабатывала чуть ли не ежедневно. Чего добивались Чёрные, снова и снова плодя перевёртышей — никто не знал. Атаки имели одну и ту же схему. Сейчас они приедут на место, встретят стаю чёрных крыс, крысы захватят людей, подавят их душу, перевёртыши нападут, они быстро разрушат крысиные метки, люди упадут в беспамятстве, они вернутся на базу. В чем смысл?

Сергей совершенно не удивился, когда в главном помещении Михаил Дмитриевич сказал, указывая на монитор с картой города.

— Концентрация небольшая в районе метро «Автово». Активность низкая. Никого из колоды воинов не замечено.

— Перевёртыши, как я и думала, будь они неладны! Словно специально не дают нам расслабиться! — воскликнула Марина, — у кого-нибудь есть идеи, что значат все эти атаки?

— Возможно, отвлекающий манёвр…

— Михаил Дмитриевич, вы уверены? — гипотеза пожилого Эллина соответствовала предположениям и самого Сергея.

— Нет, уверенности нет. Так или иначе, время покажет. Оно же и работает на нас…

— В каком смысле «Время работает на нас»? — подал голос Глеб, который в прошлом обычно отмалчивался на совещаниях. — Мы разрабатываем новое оружие? Расскажите подробнее.

— Меньше знаешь — лучше спишь, молодой человек, — сощурился старик, — кстати, не пора ли проверить тебя боем?

— Да, я только «За»! — воскликнул Глеб.

— С уверенностью 85% могу сказать, что атака является профанацией, так что не думаю, что для Шестого там возникнет серьёзная угроза. Он справится. А вы, — он посмотрел на Марину и Сергея, — нужны мне здесь.

— Но…

— Седьмая, не волнуйся, я пригляжу за ним — снисходительно заметил Элайджа, успевший натянуть свою розово-поласатую шкурку.

В его устах эта фраза прозвучала так нелепо, что ребята дружно расхохотались, а навалившееся напряжение спало.

— Удачи в бою! — пожал Сергей руку друга.

— Будь осторожен! — поцеловала Марина.

— Не отставай! — на бегу крикнул Элайджа, наступил на свой хвост и шмякнулся под ноги друзей.

2.

— Серёж, нам надо поговорить… — Марина не смотрела в глаза, склонила голову, теребила край блузки. Будучи и так намного ниже Сергея, без каблуков она казалась совсем маленькой.

— Что-то случилось?

После отъезда Глеба, они вместе с Михаилом Дмитриевичем спустились в тренировочный зал. Старый Эллин, что-то забыл, убежал за этим чем-то и не возвращался вот уже двадцать минут. Завис по дороге, похоже.

— Трудно сказать… — Марина закусила губу, собираясь с силами, затем шумно выдохнула и выпалила, — мне кажется это не Глеб!

— ЧТО?!

— Понимаешь, он совсем другой… Ну, то есть такой же внешне, но другой внутри!

— Я тебя не понимаю, объясни…

— Да не знаю я, как объяснить! — она растерянно шарила по щекам в поисках локона, чтобы намотать его на палец, как всегда делала, когда волновалась. Вот только локоны остались в прошлом. — Понимаешь, он смотрит на меня иначе, он стал грубым, отстраненным, ведёт себя неправильно — не как раньше!

— Марин, ты сейчас несешь что-то непонятное «на женском». Сама подумай: за последние месяцы все изменилось. С Глебом произошла ужасная беда, то есть с вами обоими. Вас чуть не убили, тебя искалечили, это кого угодно изменит. Думаю, Глеб винит себя, не хочет вспоминать и отстраняется. Он никогда не отличался мягкостью характера — всегда нарывался и хамил. И ты извини, но мне и самому иногда непривычно смотреть на твоё лицо…

Девушка вспыхнула как от пощёчины.

— Конечно, ты прав, но… — поправила повязку, — ты думаешь это из-за глаза? Думаешь, мне стоит согласиться на протез?

— А вот и я! — вернулся Михаил Дмитриевич. — Заждались? — он хлопнул в ладоши, вокруг всё замерцало — тренажёрный зал оделся в заготовленную ранее голограмму, превратившись в песчаный пляж с одинокой пальмой на берегу океана. Солнце ослепило, стало жарко, но не душно — лёгкий бриз швырнул в спину микроскопические капли и свежесть.

Довольный старик развел руками.

— Не смейтесь, должна же быть и у меня мечта? Вот надеюсь когда-нибудь оказаться на таком пляже — Земля, я вам скажу, чертовски красивая планета! — Михаил Дмитриевич снял ботинки с носками, зарылся пальцами в песок.

— Зачем вы нас собрали? Что-то ещё стряслось? — дружелюбия в голосе Марины, осталось не больше, чем снега вокруг. — Не в пляжный же волейбол будем играть.

— Хотел поговорить о Глебе…

— О Глебе? Готовы результаты осмотра? С ним что-то не так? Вы что-то обнаружили?!

— Мариночка, успокойтесь. Глеб в полном порядке…

«Я знал».

— Не может быть! — единственный глаз буравит ученого. — В смысле я рада, но… Не знаю… Вы уверены? Мне кажется, он вернулся другим…

Михаил Дмитриевич сел, зачерпнул полную горсть песка и пропустил его сквозь пальцы, наблюдая как ветер разносит песчинки.

— С точки зрения физиологии Глеб в полном порядке — никаких изменений, разве что похудел на пять килограммов, но ему это полезно… Я также провёл психологическое тестирование — предвосхитил пожилой Эллин следующий вопрос Марины, — тоже никаких изменений. Что касается памяти: временной отрезок последних двух месяцев стёрт, мне трудно понять, как это сделали Чёрные, но факт есть факт. Не исключаю, что со временем память вернётся, возможно, она просто заблокирована, но помочь мы не в силах. Наблюдаются кое-какие изменения в поведении, но незначительные. Глеб был и остаётся редкостным, как это у вас говорится? Циником, балагуром и грубияном безалаберным.

«Нет, так не говорят»

Несколько минут в помещении вполне реально шумел прибой, да в кроне пальмы шелестел порывистый ветер.

— Возможно, вы и правы, а я дура, — Марина села на песок к ним спиной, — и всё равно, я чувствую, что-то не так.

— Ты не дура, а молодец, что поделилась сомнениями, — Сергей скинул футболку, сел рядом. — Мы поставим Глеба на контроль, понаблюдаем — лучше перестраховаться.

— Спасибо…

— Правда, ведь хорошо здесь, — сказал сам себе Михаил Дмитриевич, — вот бы сюда ещё удочку и…

— … и чтобы не было войны. — Марина положила голову на колени, глядя на заходящее солнце.

Никто больше не произнес ни