Именем Революции - Максимилиан Борисович Жирнов

Глава 38

Америка железнодорожная

Меня терзал монстр. Он тянул меня за руку, видимо, пытаясь выдернуть ее из сустава. Я схватился за щупальце, но так и не смог оторвать его от себя.

— Да просыпайтесь же! — взвыло чудовище. — Хватит дрыхнуть! На поезд опоздаем.

Я открыл глаза. Монстр оказался шерифом Прендергастом.

— Ну и силища, — я поморщился. — Не хуже чем у Кастанаева. Тот гирями жонглировал и неподъемные камни тягал.

— Не прибедняйтесь. Я едва с вами справился. Идемте пить кофе. Пообедаете в поезде.

— За счет правительства США?

— Именно. Думаю, Конгресс не обеднеет. Да всю равно депутатам пора бы сбросить немного жира.

Шериф принес кофе и печенье.

— Знаете, о ком я думаю? — неожиданно спросил законник.

— Нет. Школу медиумов не оканчивал.

— Об Амелии Эрхарт. Она недавно пропала где-то над Тихим океаном. Как ваш Леваневский над Арктикой. А нужны ли такие жертвы? Ответьте мне, как летчик.

— Жертвы должны быть принесены, — я повторил слова Отто Лилиенталя.

— Для чего? Зачем летать через полюс на примитивных машинах, не способных подняться высоко или пересечь Арктику быстро? Не лучше ли дождаться, пока техника не дойдет до нужного уровня?

— Кто-то ее должен до этого уровня доводить.

— Это можно делать и безопасными способами. Наматывать круги над аэродромом, к примеру. Если мотор откажет, всегда можно приземлиться. Зачем лететь вокруг света или через Арктику?

— Не знаю, — я поднял руки в знак капитуляции. — Все лучше, чем похищать людей, как Нелиган.

Плохой из меня пропагандист. Очень плохой.

— Это верно, — шериф допил кофе и повторил: — Это верно, товарищ летчик.

— Знаете, как у нас говорят? Рожденный ползать — уйди со взлетной полосы! — я не удержался от ехидного смешка. — Вряд ли это поймет тот, кто не держал в руках ни штурвала, ни ручки управления.

— Вас не разберешь. Вы то ли шутите, то ли всерьез говорите, — брови шерифа сдвинулись к переносице. — Проще надо быть.

Я отставил пустую чашку:

— Обязательно. В следующей жизни, может быть.

— Вот об этом я и говорю. Ну, идем. Поезд не будет ждать.

Мы вышли на улицу. Хмурые тучи нависли над городком. Дождь прекратился, но в воздухе висела мелкая противная взвесь. В такую погоду лучше не летать. Поезд куда надежнее.

Железнодорожная станция — монументальное ярко-желтое здание с колоннами располагалось на соседней улице. Мы дошли до него за пять минут.

— Зачем такому маленькому городку настолько огромный вокзал? — я не скрывал удивления. — Здесь бы и небольшой постройки хватило.

— Скоро сам узнаешь, — задумчиво произнес законник. — Да где же он?

— Вокзал? — я не удержался от шутки. — Да вот же, перед нами! Как его можно не заметить?

— Да нет, — отмахнулся шериф. — Таможенник. Джош всегда был пунктуальным.

Мой провожатый так и не появился. В конце концов шериф выругался и, широко шагая, направился к билетной кассе.

— По-моему, я и сам могу оплатить проезд, — заметил я.

— У вас есть деньги?

Я пошарил по карманам:

— Сто долларов. Вы меня не обыскивали, Нелиган вообще не заинтересовался моими карманами.

— Он ворочал совсем другими суммами. Откуда у тебя деньги?

— Выиграл спор, кто лучше летает — я или главный испытатель компании «Кертисс». Ведущий инженер усомнился в моих способностях. Зря.

— В компании «Кертисс» плохие пилоты?

— Я этого не говорил. Не сомневаюсь: они лучшие. Только боятся заглянуть за горизонт, выжать из машины все, на что она способна и даже сверх того. Поэтому-то инженеры не знают полных возможностей собственных творений, а в американских руководствах куча ограничений. Да у нас строевые летчики могут больше ваших испытателей. Для того, кто сумел освоить И-16, все остальные самолеты будут не сложнее велосипеда.

Шериф пожал плечами, но не стал продолжать спор, а подтолкнул меня в сторону кассы.

— Вам куда? — спросил пожилой кассир.

— До Сиэтла.

— На дневной поезд, — вставил шериф.

— Место спальное или сидячее? Первый, второй или третий класс?

— Второй, сидячее, — шериф хлопнул меня по плечу. — Ехать всего шесть часов. Найдешь, на что потратить деньги.

— С вас четыре доллара восемьдесят центов.

Я взял бумажный билет и направился в зал ожидания, в отгороженный закуток где, как мне показалось, было меньше народа.

— Куда⁈ — шериф схватил меня за руку. — Ослеп, что ли? Или по-английски читать не умеешь? Это для «цветных». Табличку не видишь?

И все же я, поймав на себе несколько шокированных взглядов, заглянул в закуток для «людей второго сорта». Простые, грубо обструганные деревянные лавки вместо лакированных скамеек, кран с водой да отхожее место «дырка в полу» лучше всяких слов говорили об истинном отношении к тем, на чьих плечах поднялась Америка.

Молодой негр, увидев законника с револьвером на поясе, шарахнулся в сторону. Но шериф лишь снисходительно посмотрел на темнокожего юношу.

— Знает кошка, чье мясо съела. Все они — потенциальные преступники. Едут в машине латинос и негр. Кто за рулем?

— Не знаю… Белый, наверное?

— Разумеется, белый. Полицейский, ха-ха!

Расизм шерифа возмутил меня до глубины души.

— Я не видел среди бандитов Нелигана ни одного негра.

— Это другой уровень. Сложные схемы не для таких как они, — шериф ткнул пальцем в сторону закутка для «цветных». — Ударить по голове исподтишка, ткнуть ножом на темной улице — это все, на что способны черномазые и латиносы. Пусть себе сидят в загонах и не высовываются. Для их же собственного блага.

Я хотел высказать шерифу все, что думаю и о нем, и о его оголтелом расизме, но по громкой связи объявили прибытие поезда на Сиэтл. Наверное, оно и к лучшему. Ссориться с представителем закона в чужой стране — полный идиотизм.

Мы вышли на перрон. Вместо пыхтения и чавканья паровоза со стороны южной горловины станции послышалось мелодичное курлыканье. Мимо нас, постукивая колесами, проплыл тепловоз — сверкающий, серебристый, обтекаемый. Прямо авиалайнер. Под стать ему были и вагоны. Узкие прямоугольные окошки напоминали самолетные иллюминаторы.

Кондуктор проверил мой билет и разрешил заходить в вагон. Но я пока остался на перроне.

Шериф протянул мне руку на прощание. Я немного поколебался, но все же пожал ее. В конце концов, он не виноват в предрассудках общества. Мы расстались хорошими друзьями. Надеюсь, Джек Прендергаст вспомнит меня когда-нибудь добрым словом.

Поезд оказался чистым, уютным, с мягкими сиденьями. Как-никак, второй класс — что-то вроде нашего купе. Вежливые и опрятные проводники разносили еду и напитки. Один такой молодой человек в отутюженной форме наклонился ко мне и прошептал на ухо:

— Вы же советский