В преддверии Перестройки - Алекс Русских

Также планирую поменять одежду. Погода ожидается плохая, кстати, именно поэтому мне придется ехать в Вашингтон. На Большое Яблоко идет штормовой фронт, джету в условиях сильного ветра и дождя садиться будет небезопасно.

У меня полтора дня на то, чтобы отловить кого-нибудь из советских дипломатов. Если личная встреча не получится, то есть рогатка. Я уз нее стрелять почти месяц практиковался, время от времени выезжая за город и пуляя в деревья, назначенные в мишени.

Думал, вырезать рогатку из дерева, но оказалось, что это ни к чему. Ее можно легко купить в магазине туристических товаров вместе с металлическими шариками для стрельбы. Впрочем, камушки, купленная мной тактическая рогатка, метала ничуть не хуже. Попробовал в качестве снаряда использовать плотно свернутый бумажный лист с камнем внутри. Дальность сильно упала, но на десяток метров зашвырнуть его все равно можно. В принципе для моих целей вполне достаточно.

Очень радует, что пока не в ходу камеры видеонаблюдения. Это огромная редкость, а, значит, если я даже заинтересую агентов, наблюдающих за советской миссией, то шанс затеряться в городе у меня есть. Думаю, что за советским объектом просто обязаны приглядывать, лучше сразу на это настроиться, здоровая паранойя еще никому не помешала.

Приземлились в аэропорту в пять утра, забирал нас лимузин — принимающая сторона расстаралась, больно уж о лакомом куске идут переговоры.

— Постарайся быть в Вашингтоне до 2-х ночи в понедельник. Это крайний срок. Будешь опаздывать, позвони, подождем тебя. Если решишь сам добираться, то тоже позвони. Хорошо?

Я кивнул:

— Заметано мистер Стафф, вы же знаете, на меня можно положиться.

Прозвоню, я обязательно, почему бы и нет, в самолете радиотелефон установлен, так что стюард, который будет дежурить, примет сообщение.

Меня высадили почти сразу за аэропортом. Я прошел по улице, встал с поднятой рукой на краю тротуара, подзывая такси. А погодка не очень. Сырой ветер, заставляющий застегнуть воротник и надвинуть шапку на самые глаза, так что только нос наружу торчит. Идеальная маскировка.

— Куда едем, мистер?

А действительно, куда ехать? В Ривердейл откровенно рано, нечего мне там долго крутится. Ну, и имидж сменить нужно.

— Давай на Статен, — я продиктовал нужный адрес.

Блин, мандраж бьет. Таксист, похоже, решил, что я замерз:

— Холодно, мистер? Может включить отопление сильней?

Я головой кивнул, расслаблено растекаясь в кресле.

Статен-Айленд — не самый престижный район, но и худшим его не назвать. Как и везде в Нью-Йорке, тут хватает этнических кварталов. Но меня экзотика сейчас не интересует.

От места, где меня высадил таксист, я пару кварталов прошел, нырнул в узкий переулок. Все-таки подробные справочники — великое дело, а иначе как бы я узнал, где здесь секонд-хенд находится. Милое дело, когда тебе нужно поменять прикид.

Не люблю чужие шмотки одевать, но дело, есть дело. Быстро подобрал себе новую одежду максимально демократичного вида: джинсы, кроссовки, дутую куртку, под которой практически не видно атлет я или дрыщ, вязаную шапочку. Куртку специально подобрал с капюшоном и высоким воротником. Все максимально компактно упаковал в тут же купленную сумку.

Ну, что же, нужно где-то переодеться, да и позавтракать не помешает. Пожалуй, стоит зайти в ресторан или кафе. Начал присматриваться к вывескам и с удивлением обнаружил, что недалеко находится заведение под названием «Тройка», причем на вывеске оно было продублировано два раза: латинице, а ниже кириллицей.

Получается, здесь тоже имеется русская диаспора? Нет, я знал, что компактные русскоязычные общины есть Квинсе и Бруклине, но вот про Статен-Айленде ничего такого не слыхал.

Несмотря на раннее время, заведение уже работало, так что зашел, выбрав столик в глубине помещения, заказал зевающей официантке борщ, котлету де-воляй с гарниром и кофе. Нужно хорошо заправиться и взбодриться, а супы на завтрак мне есть привычно.

Заметил, как официантка поглядела на меня, когда борщ принесла. Осторожно попробовал первую ложку, делая вид, что блюдо непривычное. Распробовал, кивнул, мол, ничего, есть можно, начал хлебать. Борщ, действительно, вкуснейший, судя по вкусу, московский рецепт. У меня такое ощущение, что тут не просто русский квартал, а с давней историей.

Почему я так решил? А тут много вывесок на русском попадается, причем практически все они с ятями и ерами. Да и вот борщ московский, его в СССР редко кто готовил, потому как блюдо более сложное, чем украинский вариант. Правда, он и вкусней намного.

Вкус концентрированный, насыщенный. Я в Союзе всего раз такой пробовал. Он обязательно на говяжьих костях варится, да и добавлением свиной грудинки. Свеклу тушат отдельно с добавлением уксуса, чтобы яркий цвет сохранился. Еще и ветчину или сосиски дополнительно к нему подают, а едят не с хлебом, а с ватрушкой с творогом. Старый рецепт, еще дореволюционный.

Да, знал бы, я бы и в прошлый раз на Брайтон-Бич не мотался, вот где настоящая русская кухня. Котлета тоже оказалась выше всяких похвал. Интересно, а судачки порционные а-ля натюрель [1] здесь подают? Я бы попробовал.

Кофе оказалось отличное, крепкое и ароматное, хорошо прочистило мозги. Я сразу даже как-то бодрей стал. Подозвал официантку, дав двойные чаевые. Подхватил сумки, заспешив на улицу. На метро доехал до Пенсильванского железнодорожного вокзала. Очень удобное место — народу много, никто друг на друга внимания не обращает. Тем более, мне на этот же вокзал возвращаться, с него идут поезда на Вашингтон.

Заранее по схеме в справочнике выяснил, где тут общественный туалет. Занял кабинку, быстро переоделся, сложив теперь свои вещи в пакет. Что хорошо — довольно чисто внутри и народу немного.

Задержался у умывальника — помыл руки, заодно посмотрел на себя в зеркало — ну, вообще другой человек. Тональный крем сделал лицо смуглым и более возрастным, еще и длинные волосы его неплохо закрывают. Ном больше стал, из-за чего я на латиноса стал смахивать, впрочем, скорее на полукровку. Отдельным штрихом стали постаревшие руки. Научил меня гример в студенческом театре такой интересной фишке. Тыльная сторона рук покрывается специальным клеем, который высыхая, стягивает кожу. Посмотришь — ну, точно старик, оно ведь бывают люди, выглядящие моложаво. Но вот руки — такое дело, по ним возраст все равно видно.

Пакет с вещами уложил в автоматическую камеру хранения. Здесь тоже такие есть, очень напоминающие советский аналог. Мне удобно, осталась только небольшая сумка через плечо, но она практически не мешает.

Плохо, что времени навалом и не знаю толком, куда его деть. В Ривердейл мне нужно часам к четырем. Пришлось устраивать себе культурную программу. Опять побродил по Центральному парку, зашел-таки