Выжить в битве за Ржев. Том 3 - Августин Ангелов

— Михаил Семенович! Ты ли это? — Ловец шагнул навстречу. — Рад видеть живым!

— Жив я, Николай, — усмехнулся Васильев. — И, как видишь, не один. Командарм заменил меня в Угре и приказал идти в арьергарде кавгруппы. Говорит, раз твой знакомый капитан там, значит, будет жарко, но с ним не пропадешь.

— Не пропадем, — пообещал Ловец. — Располагай людей в деревне. Пока передышка. Потом пойдем дальше.

Майор кивнул и сказал, посмотрев на небо:

— Тучами опять заволакивает. Значит, скоро снова снег повалит. Тогда и мы вперед двинем, чтобы с самолетов немцы на марше нас не засекли.

— Да. Скорее бы уже, — согласился Ловец. — А то налетят опять, а у нас здесь даже зениток нету нормальных. Только пулеметы.

Васильев отдал распоряжения своим подчиненным, потом спрыгнул с коня и подошел ближе, с любопытством разглядывая Рекса.

— Это тот самый пес? Про которого вся армия уже говорит? Немецкая овчарка, что перешла на нашу сторону?

— Тот самый, — Ловец погладил собаку. — Рекс его зовут.

Рекс, услышав свое имя, поднял голову и внимательно посмотрел на Васильева. Тот протянул руку, пес обнюхал ее и, видимо, признав за своего, позволил себя погладить.

— Чудеса, — покачал головой майор. — Немецкая собака, а наших слушается. Может, и с немцами когда-нибудь так будет?

— Будет, — уверенно сказал Ловец. — Обязательно будет. Но не сейчас. Сейчас их бить надо.

Майор кивнул, закурил папироску, протянул портсигар Ловцу. Тот отказался — он не курил с самого начала, еще в своей прошлой жизни. Берег спортивную форму и не собирался изменять своему принципу даже на этой войне. Вокруг не было качалок, фитнес-клубов и спортзалов, но были лыжи и постоянные физические нагрузки не меньшие, чем при любых самых серьезных тренировках.

— Слушай, капитан, — вдруг спросил Васильев, понизив голос. — А с чего это слухи ходят, что ты с того света выбрался? Что тебя, вроде бы, немцы убили, а ты снова жив?

Ловец помолчал, глядя, как мимо идут колонны окруженцев, как тащат волокуши, как хмурое небо низко нависает над лесом, снова затягиваемое тучами. Потом ответил тихо, кивнув:

— Есть в этом доля правды, Михаил. Чуть не убили меня. Но, как видишь, я жив. И я буду воевать, пока немцев не победят окончательно. Или пока меня окончательно не убьют. А остальное… остальное неважно.

Майор долго смотрел на него, потом проговорил:

— Верю. И другим скажу, чтоб верили. Спасибо тебе, капитан. За все спасибо.

Они обнялись, и майор, еще раз погладив немецкую овчарку, снова сел на коня и отъехал к своим кавалеристам. А Ловец еще какое-то время стоял возле штабной избы, глядя, как прибывают и прибывают войска. 33-я армия выходила из окружения. Не вся, не сразу, постепенно, жидкими растянутыми колоннами, но выходила из котла, втягиваясь на плацдарм за Угрой. И в этом была и его заслуга.

Рекс ткнулся носом в руку, напоминая о себе. Ловец опустил взгляд и встретился с умными карими глазами собаки.

«Ты хороший вожак, — пришла мысль. — Ты заботишься о своей стае».

«Спасибо, друг, — мысленно ответил псу Ловец. — Вместе мы справимся».

Их ждали новые дела, новые бои, новая жизнь. И в этой жизни, среди смерти и разрушений, было место для маленького чуда — для дружбы человека и собаки, преодолевшей границы привычного коммуникационного барьера между животными и людьми.

Ловец бросил взгляд туда, где среди почерневших от копоти развалин и свежих могил теперь снова кипела жизнь — подходили все новые колонны окруженцев, разгружались сани с ранеными, комендантские патрули наводили порядок. Ловец разглядывал прибывших. Вдруг там, среди них мелькнула знакомая женская фигура. Клавдия!

Она шла в колонне, помогая раненым, и, заметив взгляд Ловца, улыбнулась той самой улыбкой, от которой у него внутри все переворачивалось.

Клавдия прошла мимо Ловца вместе с санями, на которых лежали раненые. Чуть задержавшись, она обернулась, заметила его и крикнула:

— Я знала, что ты жив, капитан!

Передав лямку от саней какому-то бойцу, она остановилась, придерживая рукой край потрепанной шинели, развевающийся на ветру, и смотрела в его сторону. Даже с такого расстояния Ловец разглядел этот взгляд — открытый, прямой, чуть насмешливый, словно она говорила: «Ну что, герой, снова встретились? А я вот здесь, жива. И я тебя жду».

Ловец поднял руку, помахал ей. Клавдия ответила — взмахнула рукой, и даже сквозь расстояние и людскую суету до него долетел ее звонкий, чуть хрипловатый смех. И тут с неба послышался нарастающий гул. Все замерли, прислушиваясь. Гул приближался — тяжелый, надсадный, знакомый до дрожи. В дали в облачных прорехах, которые еще не успели затянуться, показались черные точки.

— Немецкие самолеты! — первым крикнул кто-то.

— Воздушная тревога! Пулеметы на треноги! Всем в укрытия! Быстро! — раздались команды по всей деревне.

Из-за низких облаков вынырнули пять «Юнкерсов», «штуки» явно шли к Прудкам. Ловец похолодел. На плацдарме и в этой маленькой деревне скопились тысячи окруженцев. И там, возле саней с ранеными, на открытом месте осталась Клавдия!

— Ложись! — скомандовал кто-то рядом.

Хотя самолеты были еще далеко и опасности пока не представляли. Но нервы у всех были на пределе. И люди попрыгали в траншеи. А «Юнкерсы» уже неслись над лесом. И через несколько секунд со стороны Прудков по ним заработали пулеметы.

Разноцветные трассеры прорезали небо. Но вражеские самолеты это не останавливало. «Лаптежники» атаковали, пикируя на деревню с включенными сиренами. Через мгновения донеслись первые разрывы. Глухие, тяжелые удары бомб сотрясали воздух на краю деревни. Ловец стиснул зубы. Он видел, как окруженцы, не успевшие укрыться, мечутся между воронками; как сани с ранеными переворачиваются…

А Клавдия, вместо того чтобы спрятаться, наверняка перевязывает кого-то под бомбами, потому что она такая — не может иначе.

— Лежать! Не дергаться! — приказал он, видя, что Ветров и некоторые другие бойцы порываются подняться из траншеи, вырытой недалеко от штабной избы, чтобы броситься на помощь. — Мы сейчас ничем не поможем.

Он говорил жестко, даже грубо, но внутри у него все переворачивалось. Рекс, забившийся в траншею рядом, поднял голову и посмотрел на хозяина. В его мыслях промелькнуло беспокойство:

«Там опасно, вожак. Огонь с неба. Я чую страх многих людей».

«Знаю, — мысленно ответил Ловец. — Но мы ничего не можем сделать».