Двадцать два несчастья. Том 10 - Данияр Саматович Сугралинов

— Дык у меня ж глазок с видеокамерой на двери, — сказал Максим. — Срабатывает на движение. Я ее сразу поставил, как въехал, чтобы видеть во время работы, кто пришел. Запись в облако заливается. Всю площадку видно.

— Так посмотришь? — спросил я.

— Ща не, Серег, не могу, — зевнув, потер глаза Максим. — Я двое суток за экраном, код писал, так что щас дальше отсыпаться пойду. Проснусь — посмотрю. Какие дни надо?

— Глянь за последние дня три, ладно? Эта ненормальная не в первый раз ломилась, так что было бы здорово все записи иметь.

— Ладно, — согласился он.

— Слушай, а ты можешь скинуть запись на флешку и занести вечерком соседке нашей, Танюхе, на седьмой этаж? Я просто сейчас в Марий Эл уеду, работа у меня там.

— Танюхе… — вяло повторил он. — Э… Е-ма-а, это же жируха которая? Ага, знаю ее. Сделаю.

— Ты только ей так не говори, — нахмурился я.

— Ой, да ладно, — ухмыльнулся он. — Мы с ней нормально, я ей сериалы скачивал. А она ниче такая, симпотная.

Я чуть не хрюкнул, но тут вспомнил еще кое-что и обернулся.

— Слушай, а записи в облаке долго хранятся?

— В облаке? — переспросил Максим, зевая. — Месяца три, может, больше. Не помню, сколько я там выставлял в настройках. Но я-то здесь всего пару месяцев как.

— Тогда такое дело. — Я почесал затылок, прикидывая. Вспоминал тот день, когда в первый раз уезжал в Москву. — Двадцать третьего октября… или двадцать четвертого, черт его знает… короче, вечером, мне под дверь кто-то кучу наложил. Инсталляцию целую, прикинь? И на стене написали нехорошее слово. Мне бы посмотреть, кто это был.

Максим прищурился и так и застыл с закрытыми глазами.

— Двадцать третьего? Двадцать четвертого? — переспросил он, снова с подвыванием зевнув. — Определись. Хотя ладно, посмотрю все. В какое время суток было?

— Вечер.

— Лады, поищу, — пообещал Максим, не открывая глаз. — Сначала про бабу эту ненормальную соберу все, потом про инсталляцию.

— Спасибо тебе, сосед! — Я искренне пожал ему руку и пошел к себе.

А дома меня ждала строительная бригада, занимавшаяся ремонтом. Слово за слово мы договорились насчет работы в квартире родителей. Бригадир Нуруло обещал выехать на замер сразу после праздников и записал мой номер, хотя я ему сказал, что связь лучше держать через Танюху.

Дело оставалось за малым — найти деньги. Стоило об этом подумать, как позвонила Алиса Олеговна.

— Сережа, ты в Казани и до сих пор мне не позвонил! — рявкнула она в трубку. — У тебя совесть осталась или ты ее в своих Морках окончательно потерял?

— Элен сдала? — вздохнув, поинтересовался я.

— Ничего не знаю, Сережа, жду тебя в ресторане «Венеция»! — отрезала она и бросила трубку, не дослушав моих оправданий.

Ссориться с инвестором было не с руки, тем более что на дивиденды со своей доли у меня уже были вполне конкретные планы, так что я, конечно, поехал.

В ресторане мы поговорили вроде бы о пустяках, но для Алисы темы были животрепещущие. Во-первых, Элен, чье мнение было для нее очень ценным, как выяснилось, отзывалась обо мне лестно, несмотря на то что мы с ней, честно говоря, еще даже не начинали нормально отрабатывать программу оздоровления.

— Слушай, не знаю, что ты там с ней делаешь, — завистливо проговорила Алиса Олеговна, — но Элен там прям вся расцвела. Говорит, что давно себя так хорошо не чувствовала, представляешь?

— Смена обстановки, умеренные, но регулярные физические нагрузки на свежем воздухе, осмысленность каждого дня, — ничего особенного, — хмыкнул я. — У нас и условий нормальных пока нет.

Потом начали обсуждать задумку Евы по части новогоднего тимбилдинга, и выяснилось, что у Алисы своих идей было больше, чем у всех нас в санатории, вместе взятых, и каждая хуже предыдущей. К примеру, она решила пригласить какую-нибудь медийную звезду, а заодно привезти с собой шесть подруг, каких-то московских светских львиц.

— А что, Сережа, устроим фотосессию для глянцевого журнала, да? Мы это подадим как первый экологический санаторий страны! Представляешь, как все удивятся?

Я представлял, поэтому мягко свернул ее обратно к новогодней программе, которую, как выяснилось, уже набрасывали Ева с Элен.

И только прощаясь Алиса Олеговна наконец сказала то, ради чего звонила.

— Сережа, твои дивиденды за этот год я подгоню после новогодних праздников, — буднично проговорила она. — Раньше никак. Но если очень нужно, могу выдать из своих. Потом вычту.

— И сколько там?

— Ну… — она поморщилась, — точно не скажу, но около миллиона с чем-то… Может два, буду смотреть, сколько оставить в компании.

Деньги были совсем не космические, но на Караянниса и два ремонта, по идее, хватит.

После встречи с Алисой Олеговной я рванул к родителям Сереги — просто проведать стариков, хотя недели не прошло, как я к ним забегал после Москвы. Каждый раз я уходил от них каким-то одухотворенным и просветленным, словно напитанным родительской любовью, а потому не упустил шанса их проведать и сегодня. А заодно забросил удочку насчет того, чтобы они поехали отдохнуть в Турцию или еще в какие теплые края, а за это время в их квартире бы я сделал ремонт.

— Сынок, а деньги? — выдавил из себя Николай Семенович.

— Сережа… — чуть не схватилась за сердце Вера Андреевна.

— Деньги будут, — заверил я их и в общих чертах объяснил их источник — дивиденды, благо про мое участие в компании Алисы они уже знали. Даже ходили «культурно просвещаться» в ее галерею.

— Ну ты прямо как Леня Голубков, — одобрительно улыбнулся Серегин отец.

Ну а оттуда выдвинулся в дорогу и в Морки вернулся вечером.

В санатории все было в полном порядке, так что я спокойно посидел со всеми на кухне, где Наиль, Ева, тетя Нина, Элен, Тайра Терентьевна и Александра Ивановна рассказали о том, что сделано за вчера и сегодня. Все это было, безусловно, важное, но в целом рутинное.

Меня больше интересовало здоровье Элен, но и с ней дела явно шли на поправку — вот что значит найти себе дело по душе. Элен развернула целую кампанию по обзвону подруг, чтобы обеспечить моркинскому дому престарелых достойные новогодние подарки: теплые носки, чай,