Криминалист 9 - Алим Онербекович Тыналин

Кабинет Форреста был в дальнем конце коридора, угловой. У двери, за маленьким столом, сидела секретарша.

Лет двадцати восьми, светлые волосы собраны в простой узел, без украшений, бледная, с темными кругами под глазами. На столе у нее стояла кружка с холодным кофе и стопка нераспечатанной утренней почты, за два дня после смерти ее уже никто не разбирал.

— Памела Хьюз? — спросил я.

— Да.

— Специальный агент Митчелл, Бюро. Мне нужно посмотреть кабинет мистера Форреста.

Она посмотрела на меня, и я увидел, что у нее нет сил спрашивать про ордер, процедуру или координацию. Она просто потянулась за ключом, стандартным латунным ключом «Шлаге» на шнурке, и встала.

— Я открою.

— Спасибо, мисс Хьюз. Я недолго.

— Пожалуйста, столько времени, сколько нужно. — Она открыла замок, толкнула дверь и отступила. — Только…

— Что?

— Ничего. Я вообще-то не должна вас впускать без бумаги, наверное. Но я не знаю, к кому обращаться. Мистера Стивенса уже три дня нет на работе.

— Стивенс на больничном, — сказал я.

Это конечно же неправда. Стивенс с прошлой пятницы находился в защищенном изоляторе по программе свидетелей, и вряд ли выйдет оттуда до суда. Но Памела этого знать не должна.

— Мне просто… — Она замялась. — Просто все молчат. Мне не сказали даже про похороны. Я думала, может, вы…

— Похороны в субботу. На кладбище Маунт-Оливет. Я слышал в морге, — сказал я. — Жена будет рада, если придете.

Она кивнула, наверное в этой простой детализации даты, места было то, что ей сейчас нужно больше всего. Закрыла за мной дверь снаружи, оставшись сидеть за своим столом.

Кабинет Форреста был небольшой, два окна выходили на Пенсильвания-авеню, серый ковер «Шоу», письменный стол «Стилкейс» с зеленой стеклянной крышкой, на которой через стекло аккуратно лежал лист-промокатель «Блоттер» в дюжине пятен от перьевой ручки. Картотечный ящик «Шоу» на четыре отделения у стены.

Над столом, на пробковой панели, приколота кнопками диаграмма от руки, цветными маркерами «Магик» нарисованная схема финансового цикла Комитета. Входящие пожертвования, классификация, утвержденные подрядчики, выплаты, отчетность Федеральной избирательной комиссии.

Стрелки, рамки, краткие пометки. Аккуратный, системный человек, который держал в голове всю архитектуру учреждения и всегда держал перед собой ее схему.

На столе три аккуратные стопки папок. На каждой маленький ярлычок на котором написано карандашом: «к проверке», «согласование», «отчеты».

В правом нижнем углу промокателя отдельный блокнот в коричневом коленкоровом переплете, не такой, как у Уинстона, но того же служебного типа. И отдельная папка, выбивающаяся из системы, без ярлычка, серая, тонкая, лежащая поверх «отчетов», как будто Форрест положил ее туда в спешке, не успев убрать, перед тем как уйти из кабинета в последний раз.

Я закрыл за собой дверь, повернул в замке внутренний рычажок. Снял пальто и повесил на спинку стула.

Достал из портфеля «Никон Ф2» и зарядил пленку «Кодак Три-Икс», четыреста ASA для съемки документов при настольном свете без вспышки. Выставил выдержку и диафрагму. Приладил макрообъектив «Никкор» пятьдесят пять миллиметров.

Изымать что-либо я не собирался. Для этого нужен протокол, опись, два свидетеля, подпись на ярлыке, а у меня не было ни санкции, ни прокурорского ордера, ни времени получать их через стандартную процедуру.

У меня было только тридцать шесть кадров на пленке и тридцать минут до того, как Памела начнет беспокоиться, что я слишком долго застрял в кабинете ее покойного шефа.

Я начал с центральной папки «к проверке». Раскрыл и разложил перед собой.

Восемь страниц банковских сводок, машинопись на тонкой папиросной бумаге, через копирку, шапки разных банков «Риггс Нэшнл», «Юнайтед Стейтс Нэшнл», «Чейз». Колонки сумм.

На полях карандашом мелким почерком Форреста бесчисленные пометки, галочки и восклицательные знаки. Я фотографировал страницу за страницей, медленно поворачивая лист левой рукой, держа камеру правой над столом, под настольной лампой. Шесть кадров.

Следующая папка «Согласование». Внутри переписка с подрядчиками, утвержденные сметы рекламной кампании, авансовые ведомости. Тоже сфотографировал быстро, по две страницы зараз для общего фона, не вчитываясь.

Затем серая папка, без ярлычка, самая загадочная.

Я раскрыл ее на середине стола.

В ней лежали ксерокопии. Документы с шапкой, которую я узнал мгновенно: «United States Senate, Select Committee on Presidential Campaign Activities». Комиссия Эрвина.

Сенатская комиссия, второй месяц параллельно с прокуратурой ведущая собственное расследование Уотергейта. Их фирменный бланк, синяя печать в углу, штамп «РАБОЧИЙ МАТЕРИАЛ».

Внутри три сшивки ксерокопий. Банковские документы, такие же, какие у Форреста лежали в «к проверке», только с штампом комиссии. Аналитические записки.

Списки контрагентов комитета с пометками комиссии «требует уточнения». Все копии. И на полях этих копий отдельные пометки Форреста, теми же тонкими карандашными пометками.

Форрест передавал документы комиссии. Делал ксерокопии, отдавал их следователям и оставлял у себя дубликаты с пометками.

Каждый экземпляр оставался под двойным контролем, то что есть у комиссии, имелось и него. Педантичность системного человека, который не умел работать иначе.

Эта педантичность его и убила.

Я отщелкал содержимое серой папки страница за страницей. Двадцать кадров.

Потом закрыл ее и положил ровно на ту же стопку, в том же положении, в каком взял. На всякий случай.

Перешел к блокноту в коричневом переплете. Открыл с конца, там у методичных людей последняя запись.

Позавчерашняя дата. День убийства. Запись короткая, одна строчка:

«Встр. К. в 19:00, обычн. место».

Что за инициал? Обычное место.

Форрест собирался встретиться с кем-то по фамилии или имени на букву К. в семь вечера, в месте, которое они оба знали. До этой встречи он не дошел, его взяли где-то по дороге.

Я сфотографировал и эту страницу, и предыдущие десять, чтоб видеть рисунок встреч за последние недели. Закрыл блокнот и положил поверх промокателя.

Поднялся.

В кабинете я провел двадцать восемь минут.

Я надел пальто и открыл дверь. Памела подняла голову.

— Спасибо, мисс Хьюз. Если кто-то из руководства будет спрашивать, скажите, что агент Бюро провел общий осмотр кабинета. Ничего не забирал.

— Хорошо.

— И, мисс Хьюз. Если вам станет страшно, позвоните по этому номеру. — Я положил на ее стол карточку с номером Дэйва. — Это сотрудник Бюро, он сможет помочь.

Она посмотрела на меня и кивнула, не задавая вопросов.

Из Комитета я поехал прямо к Капитолию.

Массивное здание Сената стояло на Конститьюшн-авеню, в гранитном цоколе, с пятью этажами, со ступенями, поднимающимися с обеих сторон. У главного входа стоял охранник Капитолийской полиции в синей форменной куртке,