Криминалист 9 - Алим Онербекович Тыналин

Я повернулся к Чену.

— Хлорка. Возьми образцы с трех точек.

Чен кивнул и пошел за стеклянными флаконами «Уилер». Они у него стояли в ящике с заранее запечатанными парафиновыми пробками.

Я обошел помост. Вокруг каждой опоры, как и в Фогги-Боттоме, бетон пола обработан хлорным концентратом, светлые чистые пятна на грязной серой поверхности. Узор работы тот же, и марка хлорки, Чен подтвердит, но я уже не сомневался, та же армейская «Хай-Тест». Они снова знали, что стирать.

Но не везде они работали одинаково чисто. Я подвел фонарик сбоку, под низким углом.

Пятна разного оттенка.

Вокруг трех опор сухой, белесый, чистый цемент, отбеленный давно высохшим раствором. Видно, что работали тщательно, не торопясь, прошлись щеткой, дали высохнуть, может быть, протерли еще раз.

У четвертой опоры, той, что в дальнем правом углу, пятно темнее, чуть желтее, и видны легкие потеки. Словно концентрат лили из бутыли неровно и не успели потом разогнать как следует.

Цемент в этом месте поглотил раствор частично, остальное скатилось каплями и засохло пятнами. Торопливая работа.

И еще одно место у самого порога помещения, где начинался помост. Здесь хлорной обработки не было вовсе.

Просто подметено, видны следы веника, но без раствора. Веник плохо взял всю пыль, и я разглядел в углу крошку, у самой ножки, под опорой помоста.

Маленькую, тонкую крошку белого порошка, не цементную. Я тоже собрал ее в пакет.

— Чен. Три образца с разных пятен. Помечай номерами, будем исследовать разницу.

Чен соскреб шпателем три пробы с трех чистых пятен в три разных флакона «Уилер», подписал номера, оплавил пробки парафином от свечки, которую тут же зажег от зажигалки. Сложил в ящик.

— Что ты ищешь? — спросил он негромко.

— Порядок, — сказал я. — Если на трех пятнах разная концентрация остаточного хлора и глубина проникновения в цемент, я смогу установить, в каком порядке они их обрабатывали и через какой период времени. Этого никто из них не учел, когда они подчищали следы.

Чен кивнул.

— Дам ответ к вечеру.

— И вот эта крошка. — Я показал ему пакетик с белым порошком. — Это не цемент. Я думаю, известь. Может, гашеная строительная известь. Если так, Форреста держали на стройплощадке и они занесли сюда часть известковой крошки на подошвах.

Чен убрал и это в свой ящик.

Я отщелкал двадцать четыре кадра «Никоном» с макрообъективом, теми же методами, какие я уже использовал в офисе у Принса.

Левый трафарет крупно, чтобы видеть засечки литер. Правый трафарет так же.

Тетрадрахму с обеих сторон. Скорпиона на груди с линейкой. Слово MILES на спине пиджака.

Узлы на обеих кистях отдельно. Хлорные пятна общим планом и в деталях. Крошку известки в пакетике рядом с линейкой.

Мы провозились в складе до шести утра. К тому времени, как фургон патологоанатомии подошел за телом, у меня уже был общий чертеж сцены в блокноте.

Где находится помост, трафареты, дюбели, пятна хлорки разной плотности и где я нашел известь. Тело увезли в морг округа на вскрытие. Завтра утром я должен быть там.

Чен с образцами уехал в лабораторию. Я остался во дворе с Дэйвом.

Стало сереть. Небо над Анакостией наливалось холодной серой полосой на востоке.

Канал лежал тихий, неподвижный, отражая эту полосу мутной свинцовой лентой. Чайки уже кричали над водой.

Дэйв стоял рядом, прислонившись к капоту «Плимута» и курил.

— Третья жертва, — сказал он наконец. — Финансовый аналитик из Комитета. Сосед Уинстона по этажу, можно сказать.

— Я думаю они оба погибли не случайно.

— Он знал больше Уинстона. Воин выше Ворона, как ты сказал.

Я промолчал потому что и так все понятно.

— Митчелл. — Дэйв повернул голову. — Я не математик и не теолог. Но мне кажется, ты понимаешь не хуже моего, Уинстон был тихий и маленький человек, случайно нашел подозрительный счет. А этого Форреста они поставили на третий круг. Он у них свой. Значит, он ничего не находил случайно, а работал внутри и намеренно сливал информацию наружу. Кому-то вне этой организации свихнувшихся убийц пихающих монеты в рот жертвам.

— Все так и есть.

— Вопрос только, кому он сливал? Неужели это то, что я думаю.

Я не ответил.

Смотрел на серый канал и думал про маленькую вещь, которая не вошла бы ни в один отчет. Уотергейтские слушания в Сенате шли уже который месяц.

Комиссия Эрвина опрашивала свидетелей одного за другим, и параллельно с ней тихо, без камер работали следователи. Им нужны люди внутри Комитета по переизбранию, готовые передавать документы по неофициальной линии.

Уинстон звонил журналисту Маккею. Но Форрест старший аналитик, он намного выше Уинстона по должности, почти наверняка имел контакт уже не с журналистом, а с самой комиссией.

И вот теперь он лежал в фургоне с пробитым затылком, с клеймом скорпиона и греческой монетой во рту, найденный на кустарно сваренном помосте.

Реестр убрал его по ритуалу. Как члена своей структуры, нарушившего верность, отсюда клеймо и обряд. А еще они обрубили канал утечки данных в Уотергейтскую комиссию, этим объясняется поспешность, отсутствие правильных монет и чужие исполнители из другой команды.

Никто этого пока не знал. Я не собирался говорить вслух об этом раньше времени.

— Поехали, — сказал я Дэйву. — Мне надо доложить Томпсону к восьми.

Дэйв затушил сигарету о подошву ботинка, бросил в карман пальто, не хотел оставлять здесь следов на земле.

— Митчелл. — Он сел за руль, я устроился рядом. — Может уже пора рассказать все, что ты знаешь?

— Скоро, — сказал я. — Уже скоро.

Дэйв повернул ключ в замке. «Плимут» зарычал, развернулся на пустом дворе и пошел обратно по Эм-стрит, мимо канала, в сторону светлеющего города.

Глава 21

Форест

Морг округа Колумбия помещался в подвале старого здания на углу Северной Капитолийской и Эм-стрит, в трех кварталах от вокзала Юнион.

К восьми утра я доложил по делу Томпсону у него в кабинете, коротко, по существу. Он был занят подготовкой к очередному заседанию и отправил меня работать дальше.

К девяти я уже спускался в подвал морга по бетонной лестнице с железными перилами, под потолком гудели люминесцентные трубки, и пахло так, как пахнет во всех моргах мира зимой, формалином, известью на