Криминалист 9 - Алим Онербекович Тыналин

Этого достаточно, чтобы начать охоту.

Глава 20

Анакостия

Телефон зазвонил в начале четвертого утра.

Я не успел даже толком заснуть, лег после двух, когда Николь наконец отогнала меня от письменного стола и отправила в спальню.

Дома было тихо, Брут спал на своем месте у двери спальни, Кассия в гостиной у дивана. За окном январская темнота, ни луны, ни звезд, поле под снегом стояло черное.

Я снял трубку до второго звонка, рефлекторно, как привык за последний год.

— Митчелл.

— Не спишь, значит, — сказал Томпсон вместо приветствия, тоном человека, который сам только что лег и снова встал. Голос бодрый и собранный. — Слушай, Митчелл. Найдено тело. Юго-запад Вашингтона, заброшенный склад у канала Анакостия, между Эм-стрит и Уотер-стрит. Полиция округа вышла на нас полчаса назад, приехал фотограф, посмотрел и попросил вызвать наших. Вашингтонские ребята туда не лезут.

— Что там?

— Помост, латынь по трафарету, монета во рту. — Томпсон сказал это коротко, без интонации. — Они подумали, что это наша работа, и это правильно. Это твое дело, Митчелл. Ты его знаешь лучше всех.

Я уже сидел в кровати.

— Кто жертва?

— Дэниел Форрест, сорок четыре года, старший финансовый аналитик аппарата Комитета по переизбранию президента. — Пауза. — Да-да, того самого. Ты услышал правильно. Это уже второй человек из их финансового отдела за месяц. Только этот не упал с лестницы.

Я закрыл глаза. Ну вот, недолго пришлось ждать.

— Дэйв уже едет к тебе, — сказал Томпсон. — Я звонил ему до тебя. Он будет минут через сорок. Чен на месте, его подняли тоже. Я тебя жду с докладом завтра в первой половине. Если можешь, до восьми утра.

— Понял, сэр.

— И, Митчелл.

— Да.

— Поаккуратнее там. Будь готов, что они следят за тобой. Это не просто так все случилось. Я не знаю, для чего все это, но что-то там происходит особенное, раз они убили уже третьего таким об образом.

Он отключился не прощаясь.

Я положил трубку на рычаг и посидел секунду на краю кровати. Николь не зажигала свет, лежала и слушала. По выражению моего лица и обрывку разговора она уже поняла что случилось.

— Кто на этот раз? — спросила тихо.

— Опять из сенатского комитета.

— Давай собирайся, — сказала она и встала, не зажигая лампы. — Я приготовлю тебе кофе.

К моменту, когда фары «Плимута» Дэйва легли на гравий нашей подъездной дороги, я уже был одет и обут, стоял с двумя револьверами под пальто.

В термосе у меня плескался горячий кофе Николь. Брут проводил меня до крыльца и сел смотреть, как я уезжаю.

Дэйв молчал почти всю дорогу. И я молчал.

Мы выехали из Фэрфакса по темной Роут-50, через Ки-бридж, потом по набережной мимо Уотергейтского комплекса, темного в этот час, проехали Кеннеди-центр и ушли на юг, через мост Каскадия, в юго-западный сектор Вашингтона. Эту часть города в семьдесят втором году не любил никто.

Когда-то здесь жили чернокожие рабочие, в пятидесятые район снесли под программу обновления, потом построили правительственные здания и пустыри между ними, а полосу вдоль канала Анакостия так и не успели застроить. Она лежала ничейной землей, всюду брошенные довоенные пакгаузы и склады, к которым подходили рельсы старой грузовой ветки, давно уже не действующей.

«Плимут» прошел через пустой район. Здания темные, ни одной живой витрины, на углу мигал желтым светом неработающий светофор.

С Саут-Кэпитол-стрит мы съехали на Эм-стрит и поехали вдоль воды. Канал Анакостия в этой части мутный и медленный, в декабре-январе кое-где затягивается тонкой коркой льда у берегов.

На той стороне канала, на левом берегу, темнел Военно-морской двор, редкие фонари его территории отражались в воде дрожащими столбиками.

— Холт сидит сейчас дома, — сказал Дэйв в темноту, не глядя на меня. — Или у любовницы. А может в клубе пьет коньяк. Он точно не был на этом складе.

Я уже рассказывал ему про Холта. Только ему.

— Точно не на этом, — согласился я. — Этот тип людей сюда сам не ездит.

— Я веду к тому, — Дэйв повернул на грунтовку, ведущую к складскому кварталу, — что мы сейчас опять собираем следы исполнителей. А Холт пьет коньяк.

— Ничего это до поры до времени.

— Надеюсь что так, — повторил Дэйв. — Когда ты поговоришь с Томпсоном и возьмешь ублюдка? Долго это будет продолжаться?

Я так и не успел проявить пленку и распечатать фотографии снимков встречи в «Космос-клубе». Я еще подумаю, когда отдать их Томпсону.

Надо решить кому именно отдавать. Я уже вспомнил всех на фото. Старший агент на встрече это Гордон Финч, заместитель руководителя направления контрразведки, четвертый этаж.

У него допуск ко всему, что идет наверх. Если я отдам снимки неправильному человеку, через пару минут об этом будет знать сам Холт и остальные люди из Реестра.

Поэтому я промолчал.

Грунтовка кончилась у пакгаузного двора, заваленного ржавыми бочками и поломанными поддонами. У ворот склада стояли две патрульные машины округа Колумбия с включенными мигалками и фургон криминалистической группы.

Желтая лента поперек ворот. Я разглядел в дальнем углу двора Чена, он уже разгружал свой ящик с инструментами под фонариком в руках одного из техников. У ворот, потирая руки от мороза, стоял немолодой коп с термосом

Он поднял трубку, увидев нас и махнул нам.

— Вы Митчелл? Идите. Там уже все ваши прибыли. — Он помолчал. — Я тридцать лет на службе, но такого не видел.

— Вы туда не заходили?

— Я заглянул и вышел. — Он отхлебнул из термоса. — Я в этом ничего не понимаю. Это уже ваша головная боль.

Мы прошли через ворота.

Склад был кирпичный, довоенный, длинный, с высокими прямоугольными окнами под самой крышей, большая часть стекол давно выбита, и в провалах виднелось темное январское небо.

Часть крыши обвалилась внутрь, бревна стропил торчали обугленными остатками. Внутри пахло сыростью, плесенью, прелым тряпьем и слабым, отчетливым запахом, которого я уже ждал, хлорным концентратом, тем самым «Хай-Тест», который они уже примеряли до этого.

Они работали здесь недавно. Несколько часов назад.

В центре стояла лампа «Коулман», работала от генератора, на пятьсот свечей, та же, что в подвале Фогги-Боттома, оставленная нашими коллегами, которые приехали первыми. Резкий белый круг света падал на середину помещения, и в