Два сплетенных венца - Рейчел Гиллиг

Королевская гвардия не носит печати. – Я захлопнул тетрадь. – Ни единого упоминания о дестриэрах. – Я взглянул на Брута: – Думаю, это ты, капитан, а не я, взнуздал их этим нелепым именем.

У Брута на челюсти заплясали желваки.

– Я не в настроении смеяться, Таксус.

– Как и обычно. Я уже позабыл, как звучал твой смех.

– С тех пор как появился туман, как-то не находилось поводов для смеха. А особенно с той поры, как ты разменял себя по частям ради Карт.

Я скосил взгляд на красное сияние, исходящее из его кармана.

– Но ведь ты извлек выгоду из моих сделок, не так ли? Свое беспощадное имя ты создал на лезвии моей Косы. – Он побледнел, и я усмехнулся. – Да, Брут. Я знаю, чем ты занимаешься за моей спиной. Может, я и не могу заглянуть в твой разум с помощью Карты Кошмара, но слышу я предостаточно. Поговаривают, ты пристрастился применять красную Карту на преступниках. Изобретаешь новые способы казни. Даже отправляешь людей в тот самый туман, который, как ты громко заявляешь, тебе так ненавистен.

– Возможно, если бы ты уделял правлению столько же времени, сколько тратишь на записи о магии в этой проклятой книге, – огрызнулся он, – преступников бы вовсе не осталось, и мне было бы некого казнить. Кроме того, ты сам развязал мне руки, дабы я мог защищать королевство.

Когда я заговорил вновь, голос мой стал еще мягче, чем прежде:

– А когда ты окажешься осквернен красным, излишне сроднишься с болью, слишком привыкнешь к Косе, чтобы ее отложить? Интересно, кто тогда защитит Бландер от тебя, Брут? – Моя рука легла на рукоять меча у пояса. – Мне нет дела до того, что ты муж моей сестры. Убьешь еще хоть одну душу моей Косой – и я не просто отниму ее у тебя. Я вырву ее из твоих мертвых рук. А теперь – убирайся.

Его зеленые глаза на мгновение полыхнули красным. С резким поклоном он покинул библиотеку. Когда дверь с грохотом захлопнулась, я тяжело вздохнул.

– Нет смысла прятаться, Беннет. Я вижу твои Карты.

Из ниоткуда возник мальчик, вертя Карту Зеркала между пальцами. Он был юн, не старше тринадцати лет. Его коже был присущ теплый смуглый оттенок, а темные волосы растрепались. Он по-птичьи склонил голову набок, и свет скользнул по его серым глазам и высоким скулам.

– Я знаю, часть тебя согласна с Брутом, отец. Туман опасен. – Беннет провел большим пальцем по краю Карты Зеркала. – Почему бы не примириться с ним?

Я вновь принялся за писанину.

– И доставить удовольствие твоей тете Айрис, позволив ей навести мосты между нами? Нет уж.

– Все боятся подхватить лихорадку. Боятся вырождения.

– Не все зараженные вырождаются. Я, к примеру. – Я поднял взгляд. – Да и ты, похоже, тоже.

– А разве нет? – Беннет улыбнулся. – Есть Карты, которые я больше не могу использовать. – Он достал из кармана вторую Карту Провидения, Карту Кошмара, и фиолетово-бордовые переливы ее цветов замелькали в его пальцах. – Однажды я не смогу пользоваться и ею.

– И все же твоя магия невероятна. Ты мог бы разрушить труд всей моей жизни, будь ты настроен особенно злобно.

– А это мне свойственно. – Он помолчал. – Дети скучают по тебе. Особенно Тилли. Приди к ужину. Хоть раз.

Я отмахнулся нетерпеливым жестом, отсылая его прочь.

Беннет подошел к столу, вгляделся в мое лицо и вздохнул:

– Ты вроде бы с нами, но на самом деле тебя никогда нет. Не так ли, отец?

Воспоминание рассыпалось.

В следующем я спешно покидал замок, уложив в сумку немного скромных припасов: хлеб, сыр.

Я вышел на луг, миновал комнату с камнем и направился в сторону леса.

– Куда-то собрался, брат?

Моя рука метнулась к рукояти меча, губы сжались в тонкую линию.

– Айрис.

– Тебя так легко выслеживать, когда ты без Карты Зеркала, – сказала она с улыбкой. – Куда ты идешь?

Может, когда-то я бы солгал. Но обманывать сестру было бы слишком утомительно, а мне стоило поберечь силы для сделки, что ждала меня впереди.

– Говорить с Владычицей Леса. Узнать о тумане – и попросить ее отозвать его.

Улыбка Айрис померкла.

– Один?

– Так будет лучше.

Она закатила глаза, пожала плечами и шагнула ближе.

– Я знаю, ты устал. Отчаялся. Я вижу это в твоем лице. Позволь мне пойти в лес с тобой.

– Брут рассердится.

Она пропустила упоминание мужа мимо ушей и подняла на меня взгляд – ее желтые глаза были полны усталости.

– Как отец называл нас? Когда мы прятались среди деревьев детьми?

– Сплетенные, – сказал я, и уголки губ дрогнули. – Отважные.

– Давненько уже все не так. Есть двенадцать твоих обличий, брат, и с каждым новым ты отдаляешься все больше.

Я услышал печаль в ее голосе, но она едва коснулась меня. С душой, утонувшей в Карте Кошмара, я чувствовал себя так же, как когда-то давно, когда по глупости слишком долго пользовался Девой: холодным и отрешившимся даже от ударов собственного сердца в груди.

И все же Айрис оставалась для меня солнцем. Ее присутствие озаряло светом и теплом даже этот лес, промозглый и серый от расплывшегося всюду тумана. Я хотел, чтобы она была рядом, – ведь есть вещи, которые даже магия стереть не в силах.

– Хорошо, – сказал я. – Только поберегись тумана.

Она улыбнулась.

Воспоминание растаяло.

Когда оно вернулось, мы с Айрис стояли бок о бок. Перед нами простиралась стена ольховых деревьев, и голоса окружали меня, нашептывая свою мудрость.

«Лес, что ждет впереди, – он живет вне времен. Это место торгов, пик, что не покорен. Вековые стволы и туман кость грызет – словно древний дракон Дух свое стережет. Нет тропинки, нельзя западню миновать. Шаг в туман – только он может путь указать».

Мы с Айрис шагнули в ольховый лес, и туман окутал мою сестру, врываясь ей в нос и в рот. Она ахнула, вдохнула его…

И тепло солнца угасло.

Глава тридцать четвертая. Элм

Желудок судорожно сжался, и к горлу подкатила желчь. Пытаясь сдержать рвоту, Элм до хруста стиснул зубы и на мгновение даже испугался за их целостность. Он сунул руку в карман и пробежался пальцами по бархатному краю Косы, мысленно уговаривая свой желудок утихомириться. Он попытался вообразить, как скачет верхом по луговой траве, свободный, непринужденный – и спокойный. Он повторял это слово снова и снова, старательно убеждая себя возвратить спасительную бесстрастность: спокойствие. А еще: стойкость. И: непринужденность.

Следуя за Филиком они добрались до двери, наличник которой украшал вставший на дыбы жеребец. Они