Главный герой становится Злодеем - Ли Лит

Три дома оставались до конца улицы.

«В лес ведёшь?»

Ан Ханьсюй остановился у второго дома.

— Пришли, — белёсое облачко сорвалась с его губ.

Ан Ханьсюй отступил, встав немного позади Хуа Линь. Та не понимающе посмотрела на него и перевела взгляд на дом. За покосившимся забором росло точно такое же дерево, что и на всё участках, только на ветке на ветру развивалась повязанная лента, чей цвет определить сложно; одноэтажный дом с пыльной крышей.

— Я дал обещание, я выполнил, — тихо сказал Ан Ханьсюй. — Я привёл тебя.

Хуа Линь хмуро посмотрела на Ан Ханьсюя.

— Это дом твоей матери.

Хуа Линь стремительно повернула голову к дому.

— Здесь живёт твоя мама, Сяохуа.

Скрип заставил вздрогнуть. На крыльцо дома вышла укутанная в тёплый большой платок женщина.

Глава 30. Вернулись

«... между полосатым серым котёнком и белым с рыжим пятнышком за ухом». * * *

Не больше пяти секунд. Хуа Линь отвернулась от женщины на крыльце, которая звала Сяо — кота или пса. Хмурилась, кусала губы и не решалась поднять взгляд на Ан Ханьсюя. Стыд затопил изнутри.

«Дырявые сапоги. Почему я?»

Хуа Линь зажмурилась на пару секунд.

«Паршивец малолетний, — возмутилась она. — Такие вещи возвращают вовремя, а не тянут до того момента, когда смерть опережает. Ан Хань Сюй, ты должен был привести Сяохуа сюда, а не меня!»

Гнев плавно и верно влился в стыд. Хуа Линь злилась на неответственного Ан Ханьсюя, испытывала стыд перед Сяохуа, у которой был договор с Ан Ханьсюем. Сама она была третьим колесом в этой двухколёсной конструкции.

— У нас мало времени, — Ан Ханьсюй отпустил руку. — Знаешь, близко подходить нельзя, разговаривать нельзя, передавать ничего нельзя, оставлять подсказки на встречу нельзя.

«Отвали!»

Хуа Линь повела плечами и повернулась уже спиной к Ан Ханьсюю.

Женщина на крыльце наклонилась и выпрямилась. В руках она держала большого полосатого серого кота.

В груди неприятно потянуло.

Не должна смотреть. Хуа Линь вообще не должна находиться здесь. Не должна было проходить путь до дома. Это должна была делать не она, ни в коем случае не она.

«Извини».

Хуа Линь сжала кулаки под плащом, в последний раз взглянула на незнакомку с довольным котом и быстрым шагом направилась назад. Путь в голове остался. Хоть это немного радовало.

«Обманщик, который не держит своё слово», — Хуа Линь было всё равно на обратное. Для неё выполненная договорённость — это та, что действительна выполнена с учётом всех тонкостей. Эта же была запихана в дальний угол, в котором пролежала не пойми сколько времени, а когда достали бросили под ноги и не считанное количество раз прошлись.

«Слово он не держит, — продолжала возмущаться Хуа Линь. — Такому учат Учителя школы Сяофэн? Цзинь Янь нужно в таком случае отправить на пару столетий учиться! А вместе с ней за компанию и всех остальных».

Дорога уводила всё дальше от дома матери Сяохуа.

«Или такое учение в Сюэян? Злодеи. Ан Хань Сюй, ты злодей!»

— Ты злишься? — за спиной раздался тихий неуверенный голос Ан Ханьсюя, словно он догадывался о словах о себе или смог прочитать всё по исходящей от Хау Линь ауре.

«Злюсь? Нет, я в гневе! Как так можно держать слово? Нести плохое отношение к договорённости?»

— Я выполнил свою часть, — Ан Ханьсюй поравнялся с Хуа Линь. — Теперь мы не должны друг другу.

«Мы и до этого ничего друг другу не должны были. Хотя… Нет, это ты давал поручения со словами о том, что ты где-то там что-то там мне должен был, когда на деле не мне. Это получается ты мне должен, ни в коем разе не я».

— Но всё равно мы должны держаться вместе.

Хуа Линь вскинула голову и с возмущением посмотрела на него.

«Это в последний раз, когда я с тобой связываюсь, паршивец! Вас по-хорошему надо сдать, чтобы прикрыли вашу нелегальную лавочку. Вот ещё держаться вместе. Да ваш дырявый корабль скоро на дно пойдёт!»

— Не смотри на меня так, сама просила отвести, я отвёл, — внезапно с прохладой произнёс Ан Ханьсюй. Хуа Линь даже почудилось, что он с раздражением поджал губы.

«Теперь я крайняя? Как быстро».

— Теперь доделаем.

«Без меня. Я домой».

Вместо ожидаемого расхождения дорог Ан Ханьсюй взял Хуа Линь и потянул за собой в переулок.

«Да что такое? В какой момент я стала козочкой на короткой верёвочке?»

Хуа Линь не запоминала места их остановок. Она дулась, мысленно ругалась, проклинала на чём свет стоит, грозилась спалить муравейник под названием секта Сюэян, угрожала главами школ и в конце в концов жаловалась на свой пред-преклонный возраст, что старших нужно лишний раз обходить стороной и не трогать их.

Они шли по пустой улице. Хуа Линь пинала перед собой неровный серый камень, не выпуская из вида низ плаща Ан Ханьсюя. Очередной пинок отправил камень в далёкий полёт.

«Интересно Хао Фан, когда вернётся?»

Хуа Линь дошла до камня и пнула его.

«А вернётся ли вообще?»

Вздохнув Хуа Линь поёжилась. Становилось холоднее. Камень виднелся в паре шагах. До него Хуа Линь не добралась. Ан Ханьсюй пнул его в сторону и хмуро посмотрел на неё.

«Что? Что на этот раз?»

Ответ не последовал. Ан Ханьсюй продолжил путь.

«Ноги устали».

Хуа Линь опустила взгляд на свои ноги.

«Живот пустой, скоро сигналы начнёт издавать».

Подняла взгляд на скрытый под одеждой и запахнутым плащом живот.

«Лицо замёрзло».

Хуа Линь подняла голову.

«Услышь себя со стороны, отправила, не раздумывая, в список нытиков»

Качнула головой.

«Как же устала. Такой усталости не испытывала даже, будучи простой госпожой Хуа с горы Е. Были времена, а теперь их не вернуть».

— Нам нужно кое-куда, — тихо казал Ан Ханьсюй.

Хуа Линь с первого раза его не расслышала, поравнялась и вопросительно посмотрела на него.

— Зайдём ещё в одно место и отправимся обратно.

«Куда?»

— Это не важно, — отмахнулся от неё Ан Ханьсюй.

«Для меня важно. Мы обратно в школу пойдём или в «Барышню Нян»?»

Ан Ханьсюй не смотрел на Хуа Линь и не спешил отвечать на не произнесённый в слух вопрос.

«Ударить бы тебя, да ответ по силе превзойдёт».

Не оживлённая улица, не богатая улица. Простой, как и множество на этой незнакомой улице деревянный дом, только с чёрной, по неизвестной причине, закопчённой дверью. Сажа осела и на окнах, и похоже впиталась в них.

— Подожди здесь, — остановился в метре