Главный герой становится Злодеем - Ли Лит

Хуа Линь приподняла в незаметной улыбке губы.

«Уже скоро».

Она одобрительно качнула головой.

«Хао Фан дождался этого момента».

В приподнятом настроение Хуа Линь вошла в дом. Из зала и кухни лился слабый свет свечей. Со второго этажа донеслось ругательство.

«Хао Фан вернулся».

Хуа Линь успела дойти до лестницы на второй, когда из большой комнаты вышли и доковыляли до верхней ступени.

— Вернулась, — Хао Фан поднёс горящую свечу в руках к свече в подсвечнике на столбе лестницы.

«Вернулся».

Глава 31. Пути разошлись

«Вокруг запястья образовалось слабое розовое свечение». * * *

Хао Фан энергично зажёг все свечи в доме, по путно поинтересовавшись, как провела время Хуа Линь, которая прислонилась к стене возле лестницы. Насыщенный день для неё прошёл, а вот спокойный вечер пока ещё не наступил. Задерживался.

За время отсутствия Хао Фан не изменился ни на капельку.

— Смотрю, парнишка всё захаживает, — подмигнул Хао Фан, похромав на кухню.

При упоминание Ан Ханьсюя Хуа Линь прикрыла глаза. Даже дома не давали отдохнуть от него.

— Завтра он придёт? — крикнул из кухни Хао Фан.

«Нет, у него учёба, — растянула Хуа Линь, открыв глаза и с легкой печалью посмотрев на верх, на второй этаж. — Школьник, мальчик молодой».

Она приподняла губы в улыбке.

«Что я несу? Отдыхать пора».

Хуа Линь потянула завязки плаща и стала подниматься.

«Точно, Ан Ханьсюй сказал, что завтра он будет тренироваться. Интересно на арене? А где ещё? Обычно тренировались на арене. Если всё правильно, то можно под предлогом поиска забрести на гору Е».

Хуа Линь кивнула и перекинула плащ через локоть.

«Так и поступлю».

— Сяохуа! — донёсся крик Хао Фана. — Скоро ужин будет готов.

«Хорошо».

Хуа Линь прикрыла за собой двери комнаты. Поесть нормально не помешало бы, а то от одной лепёшки сыт на долго не будешь.

«Даже баоцзы не предложил. Кого подкармливаешь, Ан Ханьсюй?»

Кинув плащ на кровать, Хуа Линь чётко решила переодеться в простой ханьфу и распустить волосы, а то корни побаливали.

* * *

Пища на столе в доме Хао Фана всегда была. Горячая, сытная, вкусная, но не сказать, что от неё ломились столы или расширялись глаза от изысканности. Обычная еда. Хуа Линь это устраивало. Но этот ужин казался другим.

— Ешь пока горячая, — Хао Фан поставил миску перед Хуа Линь, которая сначала непонимающе посмотрела на него, а потом на дымящуюся сероватую кашу. — Я крайне редко готовлю, поэтому пользуйся случаем.

Каша пахло персиками, кусочки которого виднелись в ней. Уловить другие запахи не получилось.

«По какому случаю такая щедрость?»

Хуа Линь зачерпнула немного каши и прищурено посмотрела на Хао Фана, который на неё не смотрел. Он наложил себе жидкой каши и положил с рот полную ложку.

Чуть вязковатая, с мягкими кусочками персика. Вполне себе съедобная, даже скорее очень съедобная. За всю свою жизнь Хуа Линь не пробовала подобную.

— Я знал, что понравится, — хмыкнул Хао Фан, заметив, что Хуа Линь уже без каких-либо сомнений ела.

«А раньше лень было, да?»

— Знаешь, Сяохуа, — неожиданно на выдохе произнёс Хао Фан, отставляя ложку и миску, — я кажись нашёл дорогу домой.

Хуа Линь облизнула губы. Сердце сжалось, словно понимало, что вполне вероятно разлука ждала их за дверями.

— Не знаю, получится вернуться, но захотел поделиться с тобой, — и уже неловко подвинул миску, не поднимая взгляда на Хуа Линь.

Знала. Понимала, что так и будет. Ещё Хуа Линь знала и понимала то, что Хао Фану нужно вернуться домой. Долгие годы здесь не принесли ему радости. Сердце всё равно несло тяжёлый груз о доме и близких.

Хуа Линь мягко кивнула.

— Только без слёз, — всё ещё не глядя на неё, махнул Хао Фан.

Хуа Линь фыркнула и растянула губы в улыбке. Даже если и грустно, лучше не показывать тому, кто давно принял решение уходить. К чему эти отяжеляющие чужие чувства.

«Всего ничего знакомы, а всё равно от чего-то грустно».

Хуа Линь тряхнула головой. Нет, голову не стоило забивать грустью. Ничего смертельного не произошло и не произойдёт. Это, наоборот, хорошая новость.

— Радуешься, что такой большой дом тебе достаётся? — весело прищурился Хао Фан. — Я бы тоже радовался, — мечтательно выдохнул и рассмеялся.

И стало так легко. Хуа Линь шире улыбнулась и откинулась на спинку дивана.

«Так то лучше».

— Спасибо.

От столь неожиданной благодарности Хуа Линь растерялась.

— За всё, спасибо.

Хао Фан выглядел счастливым. Таким его Хуа Линь видела впервые, даже когда цветок подал первые признаки жизни и стремления расцвести столько счастья не излучалось из него.

Хуа Линь улыбнулась. Не могла выразить словами на сколько она благодарна Хао Фану, да и не смогла бы. Провели не так много времени вместе, не прошли извилистый и трудный путь, сближающий до родной тесноты, не спасали от смерти жизни друг друга. Были рядом, делились теплом, создавали неповторимый уют. Хуа Линь никогда не имела своего действительно родного дома. Всегда жила одна. Это был первый опыт проживания с другим человеком. И он оказался не плохом — отличным.

— Ты справишься? — Хао Фан выглядел счастливым, но на дне его глаз виднелось не притворное беспокойство.

Хуа Линь поставила локоть на стол и подпëрла кулаком щеку. Знала и понимал, для него она Сяохуа, одинокая девочка, которая забрела к нему. Хао Фан знать не знал о реальном человеке перед собой. Грудь всё равно затапливало приливами нежностей.

Пусть Хао Фан считал её Сяохуа, Хуа Линь не в обиде. Для неё ничего не поменяется.

«Первый, кто спросил: а справлюсь ли я».

Хуа Линь с ленцой кивнула. Справится, обязательно справиться. Иначе никак. Просто жить жизнь невозможно, обязательно рано или поздно придётся пройти нелёгкий путь. И как показывала практика — нелёгкий путь встречался часто, только с новыми поворотами, ямами и кочками.

— Хорошо, — Хао Фан тихо рассмеялся. Он точно не пил, но блеск глаз ввёл бы в заблуждение постороннего. — Я верю, у тебя всё получится. Как бы трудно не было, это не вечно.

И они одновременно произнесли. В слух и мысленно:

— За дождём приходит солнце.

* * *

Спалось плохо. Хуа Линь ворочалась, хмурилась до глубоких морщин, скидывала и накидывала обратно одеяло, проваливалась в быстрый дурной сон и выныривала обратно. В очередной раз дëрнувшись от не запоминающегося сна, Хуа Линь подскочила и низко склонилась. Вялость тянула лечь обратно, тошнота подталкивала спуститься на первый этаж за тазом или лучше выйти на улицу и проветриться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍