Отдай мою посадочную ногу - Любовь Александровна Лукина

побежал мимо радарной установки, мимо гнезда зенитных пулеметов, мимо тягача, ведущего к ангарам горбатый истребитель-бомбардировщик.

Что за дьявольщина! Почему они на «лемминге»? Почему не на помеле, чёрт их подери! Неужели нельзя было воспользоваться армейским самолётом?

Полковник в тихой ярости отвернулся от окна.

О голосе эта публика ещё не пронюхала. Видимо, пожаловали по какому-то другому поводу. Как не вовремя их принесло!..

* * *

Послышался вежливый стук в дверь, и в кабинет вошёл довольно молодой, склонный к полноте мужчина с приветливым взглядом.

– Доброе утро, полковник!

Штатская одежда на вошедшем сидела неловко, но чувствовалось, что форма на нём сидела бы не лучше.

Мягкая улыбка, негромкий приятный голос – типичный кабинетный работник.

И тем не менее – свалившийся с неба на «лемминге».

Полковник поздоровался, бегло проглядев, вернул документы и предложил сесть.

– А вы неплохо выглядите, – добродушно заметил гость, опускаясь в кресло.

– Простите?..

– Я говорю: после того, что случилось, вы неплохо выглядите.

Фраза прозвучала совершенно естественно. Неестественно было другое: о том, что случилось, этот человек не мог знать ничего.

– Вы, собственно, о чём? – подчеркнуто сухо осведомился полковник. Он вообще не жаловал контрразведку.

– Я о голосе, – негромко произнёс гость, глядя ему в глаза. – О голосе, полковник. Мы занимаемся им уже вторую неделю.

Несколько секунд полковник сидел неподвижно.

– Что это было? – хрипло спросил он.

– Вы, главное, не волнуйтесь, – попросил гость. – Вас никто ни в чём не подозревает.

Вот это оплеуха!

– Я, конечно, благодарен за такое доверие, – в бешенстве проговорил полковник, – но о каких подозрениях речь? Операция отменена приказом министра обороны.

– Приказом министра?.. – жалобно морщась, переспросил контрразведчик. – Но позвольте… – У него вдруг стал заплетаться язык. – Ведь в газетах… о министре… ничего…

Минуту назад в кабинет вошёл спокойный до благодушия, уверенный в себе мужчина. Теперь же в кресле перед полковником горбился совершенно больной человек.

– Послушайте. – Полковник растерялся. – Сами-то вы как себя чувствуете? Вам… плохо?

Гость поднял на него глаза, не выражающие ничего, кроме неимоверной усталости.

– Кого голос посетил первым? – с видимым усилием спросил он. – Министра или вас?

– Меня. Точнее – наш аэродром.

– А из ваших людей – в разговоре с голосом – никто не мог сослаться на министра?

– На министра сослался я, – сказал полковник. – А что, вы подозревали меня именно в этом?

Контрразведчик не ответил. Кажется, он понемногу приходил в себя: откинулся на спинку кресла, глаза его ожили, полные губы сложились в полуулыбку.

– Ну так это совсем другое дело, – произнёс он почти весело. – Тогда давайте по порядку. Что же произошло на аэродроме?

«Ну уж нет, – подумал полковник, разглядывая гостя. – Помогать тебе в поимке этого парня я не намерен. Это было бы слишком большим свинством с моей стороны…»

– Разрешите вопрос? – сказал он.

– Да-да, пожалуйста.

– Вы что, заранее знали о том, что операция сорвётся?

Гость ответил не сразу.

– Видите ли… Голос обычно возникает ранним утром и принимается осыпать упрёками персонал какой-нибудь военной базы. Мы долго не могли понять, откуда он берёт информацию…

– И откуда же?

– Представьте, из утренних столичных газет.

– Не морочьте голову! – резко сказал полковник. – Вы хотите меня убедить, что он развернул сегодня утром газету и прочёл там об операции «Фимиам»?

Гость молчал, улыбаясь не то скорбно, не то иронически.

– Министру обороны это будет стоить карьеры, – сообщил он наконец. – Старичок почувствовал, что кресло под ним закачалось, и, конечно, наделал глупостей… Вообразите: передал газетчикам победные реляции в ночь, то есть до начала наступления.

– Сукин сын! – изумлённо выдохнул полковник.

– Совершенно с вами согласен. Так вот, газеты сообщили, что первый удар наносят новейшие, недавно закупленные истребители-бомбардировщики. Где они базируются и кто на них летает, публика уже знала, потому что недавно о вас, полковник, была большая восторженная статья. Как, кстати, ваша нога?

– Да ладно вам! – отмахнулся полковник. – Дальше!

– А собственно, все. Я рассуждал так: если голос действительно берёт информацию из официальной прессы, то сегодня его жертвой станете вы. Вообще-то я надеялся успеть сюда до поступления газет в продажу… Гнусная машина этот «лемминг», но на военной я лететь не решился – голос их приземляет.

– Вы вели самолёт сами?

– Что вы! – сказал гость. – Летел с пилотом. Но вы не беспокойтесь – это мой сотрудник. Сейчас он опрашивает лётчиков…

«Скверно… – подумал полковник. – Вечно нам, из Старого Порта, не везёт…»

– Так я слушаю вас, – напомнил контрразведчик.

Пришлось рассказывать. Поначалу гость понимающе кивал, потом вдруг насторожился и бросил на полковника быстрый оценивающий взгляд. Дальше он уже слушал с откровенным недоумением. Дождавшись конца истории, усмехнулся:

– Негусто…

– У меня создаётся впечатление, – холодно сказал полковник, – что вы сомневаетесь в моих словах.

– Правильное у вас впечатление, – нимало не смутясь, отозвался гость. – Именно сомневаюсь.

– И, позвольте узнать, почему?

Контрразведчик снова взглянул в глаза и тихо, ясно произнёс:

– Говор Старого Порта ни с каким другим не спутаешь. А ведь вы даже словом не обмолвились, что он ваш земляк.

«Ну вот и влип, – подумал полковник. – Конечно же, им всё это известно…»

– Да… – в затруднении проговорил он. – Да, разумеется, мне показалось, что… но, знаете, это в общем-то мои домыслы… А я старался излагать факты…

В эти мгновения полковник был противен сам себе.

* * *

Полковой священник вошёл в кабинет без стука и сразу поднял руку для благословения. Полковнику и контрразведчику пришлось встать.

– Дети мои… – прочувствованно начал священник, что как всегда прозвучало несколько комично. Уж больно он был молод – моложе полковника.

Забавный малый – он, наверное, в детстве мечтал стать военным. Сутана слегка перешита, отчего в ней появилось нечто щеголевато-офицерское, держался он всегда подчёркнуто прямо, проповеди читал, как командовал, и рассказывали, что однажды, повздорив с приходским священником, обозвал того шпаком.

– Дети мои, – в тяжком недоумении вымолвил он. – Как могло случиться, что я среди вас оказался?

Его качнуло вперёд, и в три вынужденных шага он очутился перед столом.

– Свидетельствую! – с отчаянием объявил он. – Слышал глас Божий и свидетельствую!..

– Вы где взяли спирт, святой отец?

Юноша в сутане смерил полковника презрительным взглядом.

– Екиспок, – с достоинством изронил он. Озадаченно нахмурился.

– Что? – брезгливо переспросил полковник.

Лицо священника прояснилось.

– Епи-скоп… меня сюда поставил… А не вы, сын мой.

– Как вы смели напиться! – процедил полковник. – Вы! Пастырь! Что вы там себе напридумывали! Какой глас Божий? Это террорист! Против него ведётся следствие!

Священник вскинул голову.

– Опять? – с ужасом спросил он. Полковник понял, что сболтнул лишнее, но тут вовремя вмешался гость.

– Святой отец, – смиренно, чуть ли не с трепетом обратился он к священнику. – Вы слышали глас Божий?

– Слышал, – глухо подтвердил тот.

– И что он вам сказал?

– Он сказал… – Священник задумался. – Он сказал: истребители-бомбардировщики – дьявольское наущение…

– Да не говорил же он этого! – перебил полковник, но гость жестом попросил его умолкнуть.

– А вы не помните, святой отец, кто закупил эти истребители-бомбардировщики?

– Дьявол, – твёрдо сказал священник.

– Нет, не дьявол, – ласково поправил его гость. – Их закупил Президент. Кесарь, святой отец, кесарь.

Юноша в сутане недоверчиво уставился на контрразведчика.

– Голос… – пробормотал он.

– Да! – с неистовой страстью проповедника возгласил гость. Полковник вздрогнул. – Голос! Чей голос может учить: «Не отдавайте кесарю кесарево»? Чей, если Господь учил нас