Ангелы крови - Максим Анатольевич Макаренков

между штаб-квартирой Девятки, Домом Тысячи Порогов, нелегальными лабораториями Реннингтона и жилищем храта Л'рена — старательно опекаемого жреца Аланая-Кукловода. В свое время, Вуралос лично вывел его из-под судебной ответственности и доставил в тихий пригород, под круглосуточный надзор двух смен астропатов и мантов из спецотдела.

Последние часы непривычно возбужденный Л'рен хлестал усами воздух и говорил, что на границе реальности собираются странные, невиданные им ранее, существа, пристально смотрят на Город, переговариваются между собой. Ждут.

Странное молчание хранили Воцарившиеся Боги. Верховные иерархи храмов Итилора и Леди Сновидений якобы ни о чем не подозревали. Окончательный Лодочник демонстрировал полное равнодушие, Лантой не появлялся…

Что-то назревало.

Узнав о смерти лейтенанта Марино, Вуралос второй раз всерьез занервничал.

Историю уголовника, которого про́клятый заставил писать на стене извинения вырванным языком, помнили все, кто о происшествии слышал. Вуралос, правда, надеялся, что сейчас Кинби будет не до подобных эффектов — обвинение в убийстве полицейских сфабриковали как нельзя вовремя.

Реннингтон обещал, что ситуация решится в ближайшие два-три дня.

Пока основной задачей Вуралоса оставалась незаметная подготовка захвата Дома Тысячи Порогов и главное, нейтрализация спецгруппы, постоянно охранявшей Ангельскую Звезду и камеру с сумасшедшим ангелом.

Сегодня под утро он подошел к Реннингтону и попросил разрешения съездить домой, переодеться. Шеф резко обернулся, посмотрел веселыми безумными глазами, красными от постоянного недосыпа и махнул рукой:

— Давай. К семнадцати возвращайся.

Подъезжая к дому Вуралос бросил взгляд на датчик системы безопасности, вделанный в приборную панель автомобиля. Тот мигал успокаивающим фиолетовым огоньком.

Браслет на запястье, служивший, помимо всего прочего, датчиком мант-системы охранной сигнализации, тоже помалкивал.

Вуралос с силой потер лицо — все же эта последняя операция здорово выматывала.

Несмотря на все внешние различия, добберы были куда ближе к людям, чем храты, и организм их реагировал на усталость примерно также как и человеческий. Дико хотелось спать, в глаза словно насыпали толченого стекла, да еще и язык превратился в наждак, словно он, Вуралос, неделю брел по пустыне.

Он не стал загонять машину в гараж — поставил рядом с крыльцом и взбежал по ступенькам. Открыл дверь, аккуратно притворил, запер. Лишь после этого открыл щиток сигнализации, набрал код, подтверждающий прибытие хозяина, и пошел на кухню. Пить хотелось страшно.

Браслет слабо дернулся на руке, когда Вуралос открывал дверцу холодильника. Доббер начал распрямляться, но из тени надвинулась черная фигура и все исчезло.

Придя в себя от жуткой боли, Вуралос попытался закричать. Губы не разлеплялись, наружу проникало лишь жалкое мычание.

Задергал руками — жестко связаны за спиной. Непроглядная темнота — глаза заклеены. Второе лицо, из-за которого добберы получили презрительную кличку «янусы», упирается во что-то жесткое, повернуть голову не удается — примотана к ровной, обтянутой материей, поверхности.

Вуралос попытался выровнять дыхание.

Сильные пальцы зажали нос. Доббер мог задерживать дыхание на шесть, а то и семь, минут, но ужас не давал сконцентрироваться. Пленник знал, кто пришел за ним. Не хватало воздуха. Перед глазами поплыли черные круги.

Пальцы отпустили нос, Вуралос начал делать глубокий жадный вдох и тут же получил страшный, сбивающий дыхание, сотрясающий внутренности, удар в живот. Обмякнув, доббер завалился набок. Рука невидимого мучителя ухватила его за пиджак, не позволила упасть.

— Если понял, кто я, — шепнул глухой, искаженный голос, — пошевели правой рукой. Ладонью сможешь.

Вуралос мгновение помедлил мгновение и пошевелил указательным и средним пальцами правой руки.

— Вот и умница, — шепнул Кинби ему в ухо, и сломал указательный палец.

Доббер затрясся, замычал, рванулся в сторону.

На этот раз вампир позволил ему упасть.

Поднял стул, поправил гладильную доску, к которой примотал широким скотчем голову пленника, потрепал по щеке. Заговорил громче:

— Я буду спрашивать. Ты будешь отвечать. Тогда не будет больно. Пока все ясно? Пошевели рукой.

Доббер задергал конечностями, пытаясь отодвинуться. Кинби поставил ногу в тяжелом кованом ботинке ему на колено, нажал:

— Будешь дергаться, сломаю ногу. Понял? Пошевели рукой.

Вуралос пошевелил левой рукой.

— Отлично, ты понятлив, — спокойно сказал Кинби и сломал ему указательный палец и на другой руке.

На этот раз он не отпускал мычащее, извивающееся тело, держа доббера за сломанный палец, пока тот не затих, дрожа всем своим мощным телом.

— Ты не думай, я тебе потерять сознание не дам, — утешил он пленника. — Итак, мы поняли друг друга. Сейчас я распечатаю тебе рот и ты будешь отвечать.

Это не было вопросом — Кинби констатировал факт, и именно от этого Вуралосу стало страшно настолько, что он едва не обмочился.

Щелкнуло что-то невидимое, щеки доббера коснулся холодный металл. Кинби поддел ножом скотч, перерезал, дернул. Вскрикнув от боли, пленник жадно задышал ртом. Кинби ударил.

Вуралоса вырвало на собственную сорочку и брюки. Он не мог нагнуться, поэтому Кинби заботливо наклонил стул, чтобы сидевший не захлебнулся.

Здоровенный доббер отплевывался и рыдал.

— Теперь ты будешь отвечать, — равнодушно продолжил Кинби. — Вопрос первый, почему полицейских повесили на меня?

— Шеф… Ты не выполнил то, что он, — Вуралос глотнул воздуха, — тебе приказал. Он считает, тебе тот старый крылан что-то передал или сообщил. Ты пропал — он решил подключить к твоим поискам все ресурсы.

Это был легкий вопрос, ответ на который не слишком интересовал Кинби. Нужно было разговорить Вуралоса, позволить ему надеяться, что боли не будет. Дать надежду.

— Что известно Реннингтону об Ангельской Звезде?

— Все, что известно Хранителю.

— Вуралос, я повторю вопрос, — мягко сказал Кинби, и нежно тронул сломанный палец доббера.

Вуралос попытался заорать. Рот зажала рука в перчатке грубой кожи. Сдавила челюсти, сминая кожу, царапая.

— Повторяю вопрос… — рука исчезла.

— Он говорил… что знал о Звезде еще во время Войн Воцарения. Но упустил тогда. Потом искал, но никаких следов. Вышел на ее след, но его опередил Хранитель.

— Ты не о том говоришь, — поправил доббера Кинби, — я спросил тебя, что ему известно о Звезде?

— Он собирал о ней все. Все упоминания, документы, легенды ангелов. Покупал для крыланов «весенние дары», двоих задержал для получения информации.

— Похитил. — уточнил вампир. — А исполнитель, ты. — И снова это прозвучало утверждением.

— Сейчас он готов к тому, чтобы испробовать Звезду на людях или хратах, — выпалил Вуралос, — но не хочет показывать это Хранителю.

— Зачем ваши топтуны торчали около Марты?

— Шеф приказал привезти ее в Дом.

— В Дом Тысячи Порогов? — впервые в голосе послышалась нотка легкого удивления.

— Да. Он там постоянно. Ни на минуту не выпускает Звезду из виду. И следит за материалом.

— За ангелом? — уточнил Кинби.

— Да. У них сейчас есть действующий экземпляр.

— Понятно. А зачем вам нужна Марта?

Вуралос обратил внимание на то,