Авигея - Анела Красаф

Он остановил машину, как только нашёл подходящее место. Ему отчаянно хотелось выпить и закурить, а ещё — подумать. Значит, этой стерве, всё-таки удалось уйти. Бросила его... неблагодарная тварь... Он вспомнил, как впервые встретил её… Она была молодая, испуганная, не испорченная. И он решил, что такая девушка должна принадлежать только ему. Вениамин заплатил за ночь с ней, и в эту же ночь они сбежали. Он был уверен, что гнаться за ними никто не будет и искать тоже. С ним опасались связываться, поэтому им легко удалось скрыться. Перед этим, он ловко пробрался в кабинет, где хранились документы всех девушек, и забрал паспорт Аглаи. Ей он сказал, что заплатил за неё баснословную сумму денег, что её документов больше не существует, поэтому придётся привыкать к новому имени. Она, разумеется, поверила...

Он с силой сжал руль и зло процедил четырёхэтажное ругательство, но легче не стало. Вениамин, он же — Призрак, чувствовал себя, как волк, попавший в капкан, который решился на отчаянный шаг и отгрыз себе лапу... вот только не ту... Перед ним всплыл недавний разговор с «партнёрами по бизнесу», где его чуть не пришили, и он чудом смог уйти, обойдя их в последний момент. И теперь это... Полицейская сирена внезапно резанула его слух. Он завертел головой и в какой-то момент, ему показалось, что это по его душу. Но две машины промчались мимо. Вениамин судорожно выдохнул и осторожно завёл двигатель. Он решил, что для начала нужно добраться до автовокзала. В аэропорту делать нечего, потому что там его будут искать в первую очередь, а значит, лишний риск сейчас был ни к чему, особенно когда ситуация и без того начала выходить из-под контроля, разрушая ту выверенную схему, к которой он привык.

Призрак плавно тронулся с места, не спеша, хотя сама по себе остановка уже была ошибкой, и, влившись в поток машин, попытался сосредоточиться на дороге, хотя мысли упрямо возвращались к одному и тому же — к её побегу. Это не укладывалось в его понимание, не потому что было невозможно, а потому что он допустил это. И именно это злило сильнее всего. Значит, кто-то помог, или она оказалась не такой, какой он её считал. Второе было почти оскорбительным, и Вениамин сжал челюсти, чувствуя, как раздражение медленно перерастает в холодную, расчётливую злость, в ту самую, которая всегда помогала ему действовать чётко и без лишних эмоций.

Он начал прокручивать в голове последние дни — её странное поведение, как будто с ним рядом была не она, а другая, точная копия той — привычной, послушной, покорной... Вениамин был собственником и все эти пустые сопливые слова: любовь, чувства, привязанность — были для него чужды и не имели смысла. Главное — это материальные блага: деньги, драгоценности, машина, женщина... Красивая, сговорчивая, немножко глупая, не думающая самостоятельно, не задающая вопросы...

Машины вокруг двигались равномерно, город жил своей жизнью, и это спокойствие казалось почти насмешкой на фоне того, что происходило у него внутри. Он машинально свернул на нужную улицу, уже не проверяя маршрут — тело действовало по привычке, пока разум пытался выстроить новый план. Первое — уехать самому, второе — понять, куда она могла направиться и, наконец, третье — решить, стоит ли её искать сразу… или подождать. Мысль о том, что она сейчас где-то одна, без документов, без денег, без защиты, на секунду принесла странное, тёмное удовлетворение, но тут же исчезла, уступив место другому ощущению — неуверенности, которую он не любил и не привык в себе допускать.

Вениамин переключил передачу и ускорился, словно пытаясь обогнать не машины впереди, а собственные мысли, которые впервые за долгое время перестали подчиняться ему так же легко, как раньше. Он резко выдохнул и, не сбавляя скорости, принял решение почти мгновенно, так как делал это всегда, когда времени на сомнения не оставалось. Автовокзал — не как конечная точка, а как промежуточная, место, где можно затеряться, сменить направление, купить билет без лишних вопросов и исчезнуть из поля зрения хотя бы на время. Пока этого было достаточно, остальное — потом. Мысль о ней он отодвинул не потому, что перестал злиться, а потому что сейчас это мешало. Найти её он сможет — не сразу, не в эту минуту, но сможет. У неё нет ресурсов, нет связей, нет опыта, чтобы исчезнуть по-настоящему. Без документов она не сможет выжить в этой стране, и тот необдуманный шаг, который казался ей выходом, для него был всего лишь отсрочкой. Он уже видел это как задачу, а не как проблему, потому что не привык терять, отказываться или просто сдаваться. Вениамин крепче сжал руль, перестроился в соседний ряд и уверенно направил машину в сторону автовокзала, позволяя мыслям наконец выстроиться в более чёткую линию: сначала — уйти самому, убрать с себя лишнее внимание, а уже потом спокойно, без спешки, решить, как именно вернуть её обратно.

Автобус уже стоял на платформе, с включённым двигателем, тяжёлый, шумный, как будто и сам торопился покинуть это место. Вениамин купил билет, не задерживаясь ни на секунду дольше, и, поднявшись по ступенькам, прошёл в салон, выбрав место подальше, у окна и надел тёмные очки. Город медленно начал отступать, растворяясь в сером утреннем свете, и только тогда он позволил себе чуть расслабиться, откинувшись на спинку сиденья. Всё шло не по плану, но это уже не имело значения — планы можно менять, перестраивать, вот только контроль терять было нельзя, а он его почти потерял.

Мысли о ней вернулись сами, без усилия, но теперь в них не было той резкой злости, что накрывала раньше, осталась холодная уверенность, почти привычная: она никуда не денется. Может спрятаться, может даже поверить, что вырвалась — но это ненадолго. Он представил, как всё будет, когда они снова встретятся. Она будет говорить — сначала тихо, потом быстрее, путаться, объяснять, оправдываться, просить прощения за то, что ушла, за то, что решила, будто может сама что-то изменить, и в этом представлении не было ни тепла, ни сожаления — только чёткая, почти деловая завершённость, как в любой ситуации, где нужно просто вернуть своё на место. Автобус набрал скорость, и дорога вытянулась вперёд ровной линией, уводя его всё дальше. Вениамин закрыл глаза, позволяя себе впервые за долгое время не думать о деталях. У него ещё будет время. Найти её — не вопрос, вопрос только в том,