Авигея - Анела Красаф

* * *

Призрака искали все и сразу. Только такой, как он умел одновременно злить и заинтересовывать. Хозяйка нетипичного заведения, где однажды находилась Аглая, сразу поняла, что эти люди пришли не как обычные посетители. Таких она чувствовала ещё до того, как они переступали порог. Не по одежде, не по манере держаться — это всё можно подделать, спрятать, сыграть, а по чему-то другому, более тонкому, почти неуловимому, что ощущается кожей, как изменение воздуха перед грозой. Они вошли спокойно, без лишних взглядов по сторонам. Но именно это спокойствие и выдавало их больше всего. Один из них остановился напротив, посмотрел прямо, не агрессивно, но так, что становилось ясно — он не привык повторять вопросы дважды.

— Нас интересует один человек, — сказал он ровно. — Его называют Призрак. Нам известно, что он пользуется вашими услугами. Когда он был здесь в последний раз?

Она не вздрогнула, только медленно выдохнула, позволяя себе короткую паузу, в которой можно было решить — сколько говорить и как. Имя прозвучало тихо, но от него, как от холодной воды, прошёлся неприятный озноб.

— Здесь бывает много людей, — ответила она так же спокойно. — И у каждого свои имена.

Второй мужчина едва заметно усмехнулся, как человек, который заранее знает, чем закончится разговор.

— Не этот случай.

Тишина повисла тяжёлая, вязкая, и в ней стало ясно — они пришли не за догадками, они уже знали и всё, что им было нужно, так это подтверждение.

Она отвела взгляд на секунду, словно вспоминая, и этого мгновения оказалось достаточно, чтобы внутри всплыло всё — его шаги, его взгляд, то, как он смотрел на людей, будто заранее решал, есть ли у них право оставаться в его поле.

— Да, он был здесь, — наконец сказала она, не повышая голоса.

Первый мужчина чуть наклонил голову.

— Когда?

— Несколько месяцев назад.

Она не спешила, слова давались медленно, как будто каждое нужно было сначала пропустить через внутреннюю проверку.

— Пришёл, заплатил, выбрал девушку.

Она позволила себе лёгкую, почти незаметную усмешку.

— Но, так и не вернул. — Женщина замолчала, подбирая точное определение. — При этом, он не произвёл лишнего шума.

Первый мужчина не отводил взгляда.

— И вы позволили?

Вопрос прозвучал слишком прямо.

— С ним не спорят. Я тоже не пыталась, — добавила она. — Девушка была новенькая, только привезли. Молодая совсем… Он заплатил, не торгуясь, как всегда, — продолжила она. — И забрал её в ту же ночь.

— Больше он не появлялся? — уточнил второй мужчина.

— Нет, с тех пор я его не видела.

— И вы просто так отдали девушку?

Она подняла взгляд.

— Если вы спрашиваете, пыталась ли я его остановить — нет.

Первый мужчина чуть прищурился.

— Почему?

И вот тут она позволила себе честность.

— Потому что в нашем мире есть простые правила, — тихо сказала она. — Некоторые люди не оставляют второго шанса. И не дают возможности ошибиться… А он именно такой.

Мужчины переглянулись.

— Куда он поехал? — спросил первый.

Хозяйка заведения покачала головой.

— Этого я не знаю... Он даже не оставил следов пребывания той девушки, ему удалось забрать её документы.

Второй мужчина слегка подался вперёд.

— Вы так боитесь его?

Она улыбнулась, устало, почти спокойно.

— Я не боюсь.

И после короткой паузы добавила:

— Я просто не совершаю глупых ошибок.

— Если вдруг он появится — сообщите нам.

Это не звучало, как просьба.

Она кивнула.

— Конечно.

Мужчины развернулись и пошли к выходу, так же спокойно, как и вошли, и только когда дверь за ними закрылась, она позволила себе выдохнуть. На мгновение в голове снова всплыло его лицо — спокойное, красивое, пустое. И от этой пустоты стало по-настоящему холодно. Потому что она знала — такие люди не исчезают, они просто выбирают момент, когда вернуться…

Позже она вспомнила, как наблюдала за ним издалека, не вмешиваясь, не подсказывая, и когда он остановил свой выбор, лишь кивнула, скрывая за внешним спокойствием то напряжение, которое всегда появлялось при его визитах. В их кругах его не называли по имени. Имя — это то, за что можно зацепиться. У него этого не было, его звали иначе — Призрак. Потому что он появлялся внезапно, без предупреждения, словно выныривал из пустоты, и так же легко исчезал, не оставляя после себя ни следов, ни лишних свидетелей, ни даже уверенности, что он действительно был здесь... О нём говорили вполголоса, не из уважения, из осторожности. С ним не спорили, не торговались, не пытались играть в свои правила, потому что те, кто пытался, очень быстро исчезали из поля зрения, и никто потом не задавал лишних вопросов. Он платил, всегда щедро. Но дело было не в деньгах, дело было в том, что стояло за ними — холодный расчёт, заранее выстроенные пути отхода, продуманные шаги, в которых не было места случайности.

Этот человек никогда не действовал спонтанно и никогда не оставлял открытых дверей. И если что-то шло не по плану, это означало лишь одно — план просто был глубже, чем могли понять другие. Он был красив, не той мягкой, безопасной красотой, к которой тянутся без страха, а резкой, почти притягивающей опасностью, в которой угадывалась сила, власть и что-то тёмное, не поддающееся объяснению, и именно это сочетание делало его особенно опасным для тех, кто не умел вовремя распознать границу. Та смазливая курица, Аглая, наверняка увидела в нём своё спасение, выход, возможность вырваться... Она горько усмехнулась. Хотя... Возможно он влюбился? Но тут же покачала головой, отгоняя это предположение — такие не влюбляются.

Когда он просто исчез, вместе с той девушкой, она не испытала ни сожаления, ни потери, только тихое, почти незаметное облегчение. Потому что в их мире было одно простое правило: если Призрак кого-то выбрал — лучше отдать без лишних вопросов...

* * *

Они, наконец-то, были дома: в своей стране, в родном городе, в безопасности. И это чувство хотелось продлить, им хотелось насладиться, прочувствовать каждой клеточкой, выпить до дна. Вероника стояла во дворе своего дома, где она раньше жила с сестрой, с родителями и просто наслаждалась моментом.

Альберт и Аглая, стоявшие в стороне, молча наблюдали, не мешали и не отвлекали Веронику. Обращаясь к Аглае, он тихо произнес:

— Я не буду подсказывать, когда и что тебе сказать родителям, но... давай, не сегодня. Пусть сегодня будет радость, что ты вернулась и не стоит омрачать этот момент той страшной правдой, в которой одна из вас могла пострадать.