Кисельные берега - Василий Анатольевич Криптонов

— Так, а мы с вами сейчас — где?

Чёрный Дьявол осекся. Кровь отхлынула от лица, взгляд потух, распухшие от побоев губы сжались. Больше он не сказал ни слова.

— Ладно, Михей. Давай как-то… Елизавету Касторовну надо положить отдельно от этого деятеля. И давай уже поспим. Утро вечера всяко поумней будет.

— Дело говоришь. Давай её к забору снесём, куда тех клали.

— Кстати, да! Что-то у меня уже ум мутится.

— Дык! Сколько ж настойки в тебе сидит! А она, волшебная, сон хорошо нагоняет. Ну, давай, ты за руки, я за ноги…

— Да я сам отнесу. Они ж невесомые. Ты сарай запри и верёвки у этого проверь.

Михей кивнул, признавая мою правоту во всём и сразу.

Елизавета Касторовна, очутившись рядом с Килькой, тут же пришла в себя и встала.

— Александр Николаевич, я буду вам весьма признательна, если об этом конфузе не узнает больше никто.

— Вы могли бы и не озвучивать эту просьбу, я прекрасно понимаю ваш уровень и всё, что с ним связано.

Елизавета Касторовна кивнула и посмотрела на Кильку. Тот так и сидел, прислонившись спиной к забору. Вяло кивнул в ответ на невысказанный вопрос. Сам по себе вид Кильки говорил о том, что его сейчас вся эта ерунда не интересует. Появись тут хоть сам государь император, да продлятся вечность его дни на троне, Килька даже не моргнёт. Ему жрать охота — вот это да.

— Александр Николаевич, я разыскала вас по причинам безотлагательным. Вы имеете хоть малейшее понятие, что творится в Белодолске?

— Ну…. Да-а-а… Всё началось с того, что Зиновьев призвал к себе моих детей. Как мне тут подсказали, имея целью превратить их неким образом в оружие против меня. Потом в качестве последствий мне на задний двор упал метеорит, и содержащиеся там призраки разнесли мой дом. Я что-то упустил?

— Да. Вы, видимо, не застали призыв демона.

— Демона⁈

— Да, группа спиритуалистов, пытаясь одолеть призраков, призвала демона. Он, разумеется, сожрал полтергейсты, даже не поморщившись, после чего обосновался в вашем доме и обрёл такую силу, что выдворить его оттуда и вернуть в преисподнюю не представляется возможным. К тому же ритуал проводился с грубейшими нарушениями.

— Мне сложно это всё комментировать… Что ж, я… Я рад, что ребята не скучают в моё отсутствие. А то у меня, честно говоря, было такое впечатление, будто безумие творится исключительно там, где есть я. Нет, выясняется, что и без меня мир продолжает вертеться.

— Александр Николаевич, сила демона невероятно велика. Уровень опасности сопоставим с тем, что мы имели, когда буйствовала тульпа. От вас срочно, немедленно требуется подвиг! Если вы не совершите нечто контррациональное и эффективное, в лучших ваших традициях, город придётся эвакуировать и вводить спиритуалистические войска! Будет настоящая война, в которой погибнут многие достойные маги!

— Останется лишь порадоваться за господина Муратова — может быть, какие-то места освободятся.

— О чём вы говорите?

Я рассказал о мытарствах моего бывшего студента в поисках работы по специальности. Елизавета Касторовна заявила, что это бардак, и пообещала найти для Бори Муратова хорошее спиритуалистическое место. Я пообещал вернуться в Белодолск завтра.

— Александр Николаевич, боюсь, вы не понимаете всей серьёзности ситуации.

— Елизавета Касторовна, я очень хорошо понимаю всю серьёзность ситуации, но вижу её шире. В дополнение к озвученным вами неприятностям есть ещё и такие, приступаю к перечислению. Первая, она же главная: я невероятно устал и для отдохновения употребил изрядное количество великолепной настойки, так что даже если сейчас демон появится непосредственно передо мной, я просто лягу на землю и усну и буду видеть сны, быть может. Второе по значимости: здесь мои дети. Я буквально моргнул глазом в Белодолске — а они оказались во Владивостоке. У меня же найти их заняло сутки. Так что оставлять их без конкретики я не буду. Разумеется, у меня есть амулеты для мгновенного перемещения, однако как мы выяснили, магия сия в отношение детей с непрорезавшимся даром работает нестабильно. Ну и, наконец, тут у нас господин Сицкий в сложном состоянии, в котором бросать его нет никакого желания. Всем озвученным людям необходимо поспать, а утром принять ряд правильных решений, после чего можно будет заняться демоном. Сразу же, обещаю.

Елизавета Касторовна, как и любой фамильяр, обладала способностью бесстрастно выслушать информацию, обработать её и озвучить вердикт:

— Хорошо. В полдень по белодолскому времени буду вас ждать в доме Зиновьева.

— Догово… Зиновьева⁈

— Да, ваша жена сейчас там.

— Так, погодите…

Тут образовалась Диль и сказала:

— Да, хозяин, но ты не волнуйся. С ней Серебряков. Он, правда, очень устал и почти не понимает себя, но пока ещё держится на кофе.

— Александр Николаевич, — подал слабый голосок Килька, — а что вы имели в виду, когда сказали, что у меня теперь новый хозяин?

* * *

Я проснулся в десять утра. Это было ужасно. Делать такие вещи летом — признак нездорового мазохизма, однако выбора у меня не было. К завтраку вышел вместе с близнецами.

— Папа, а что мы теперь будем делать? — спросила Сашка, пока хозяйка дома накрывала на стол.

— Домой возвращаться, — буркнул я, испытывая глубокую ненависть к утру и против воли позволяя этой ненависти прорываться в произносимых словах, заставляя ни в чём не повинных детей ёжиться от страха.

На самом деле, конечно, дети вовсе не были ни в чём не повинными. Даже наоборот, они были повинны решительно во всём. Но если сопоставить их вину с виной утра, то утро перетянет, тут и спорить не о чем. Дети вырастут и перестанут попадать в такие глупые ситуации, а утро… Утро — необучаемое. Может, куда-нибудь в Мурманск переехать, где полярные ночи? Соблазнительная идея… Но ведь холодно же. Почему на Земле нет такого места, где тепло — и полярные ночи? Надо бы Диль попросить, чтобы нашла подходящую планетку земного типа. Потом останется только собрать звездолёт с двигателем на магической тяге… Стоп! К удавам звездолёт! Станцию профессора Сицкого там Диль построит по чертежам — и переедем спокойно.

Фантазии об освоении другой планеты захватили меня так мощно, что я даже кружку с кофе до губ не донёс, замер. И не сразу понял, что меня зовут.

— Папа! — Валера потрогал меня за