Кисельные берега - Василий Анатольевич Криптонов

Глава 22

Выбор профессора Сицкого

Михей открыл замок, я распахнул дверь и шагнул внутрь тёмного сарая со словами:

— Так кто ж ты, наконец⁈

Сзади меня стоял Михей, держа фонарь, и огонь осветил лежащего на полу связанного господина. Изначально, кстати говоря, его, как приличного человека, положили на стол. Он же, как человек, абсолютно неприличный, лежать на столе не возжелал и скатился на пол. Видимо, в попытках освободиться. Почему-то невдомёк ему было, что свободу надо заслужить безупречной жизнью. Эх, молодёжь, всё-то вам надо сразу и моментально, без усилий… Впрочем, что я несу? Он такая же молодёжь, как и я.

На меня устремился злобный взгляд, в котором не было ни капли страха. Это мне понравилось. Я вообще не люблю пугать людей, гнусно это. Соперник должен быть достойным, иначе зачем он нужен.

— Зови меня дьяволом! — прозвучал ответ. Впрочем, господин тут же добавил тоном попроще: — Я, к сожалению, не помню, как там дословно. Но меня называют Чёрным Дьяволом, так что удачно совпало.

— Так это об тебе в газетах пишут? — первым вспомнил Михей.

— Именно так! — оскалился довольный господин.

— Как же тебя такого на работу взяли…

Господин Чёрный Дьявол полагал, что сейчас вынес всем мозги, но в итоге мозги вынесли ему.

— Какую работу? — не понял он. — У меня нет никакой работы!

Из-за сбоя настроек прозвучало это высказывание как крик о помощи.

— Ну ты ж за нами следишь!

От Михея к Чёрному Дьяволу и обратно перекатывались волны взаимного недоумения.

— Я вас впервые увидел минувшим днём, а до тех пор не находил ни малейшего смысла за вами следить, впрочем, и не задавался целью найти. Знал о вашем существовании, конечно, как и все, кто читает газеты. Но вы лежали за пределами моих интересов! Я, господа, если угодно, последний романтик этого мира. Моё детство прошло за чтением книг прошедших веков. Я мечтал бороздить океаны, открывать новые земли, сражаться с пиратами, а может быть, стать пиратом и сражаться с теми, кто сражался с пиратами. Однако пиратов не осталось, и все земли уже были открыты, когда я вошёл в силу. Я мечтал сражаться со злом! Но зло нигде не поднимало голову, и мне не от чего было защищать людей. Моя жизнь теряла всякий смысл, господа. Я не знал, зачем живу, если мир никогда не узнает меня, если для всего человечество я останусь бессмысленной песчинкой. Что у меня было, господа? Слабенький дар стихийного мага, да состояние, унаследованное от отца!

— Вы отдавали себе отчёт, что порядка девяноста процентов человечества не может похвастаться даже этим?

— Отдавал — не утешало. Что мне до иных? Меня волновала моя собственная судьба!

— Юмор ситуации заключается в том, что каждый отдельный представитель человечества рассуждает примерно так же.

— Вам не понять… Люди превозносят героев, пусть даже выдуманных, как этот граф Соронский. Впрочем, у него есть реальный прототип, человек, который, насколько я понял, умеет невероятным образом оказываться в нужном месте в нужное время. И я восхищаюсь им! Как и всё человечество — восхищаюсь! Но что делать, если у меня такого таланта нет? Мне пришлось создать себе имя из ничего. Да, я не видел возможности стать героем, но злодеем! Величайшим злодеем я мог стать! И добился своего. Ограбления, похищения, побеги из тюрем… О моих делах говорит весь город! Как только ночь спускается на улицы, наступает моё время. Все дрожат…

Тут Михей, который, получив во младенчестве прививку в виде Акакия Прощелыгина, плохо воспринимал пафос, прервал речь и спокойно мне сказал:

— Лапсердачит по всему городу, как сукин сын. Все плюются и матерятся, полиция поймать не может. В порту случай был — пароход угнал, вообрази, говно какое! Ладно для дела, а то угнал — и бросил где попало. Пароход этот к Японии прибило. Они вернули, конечно, им зачем, да всё равно неприятно.

Господин зашёлся демонстративным хохотом. Я с грустью на него смотрел. И этот полудурок теперь будет обладать фамильяром четвёртого ранга… А какие у нас варианты-то? В коробочке Кильку в Белодолск не увезёшь, чтобы там обратно к Зиновьеву привязать. Этого тут, среди гомункулов, тоже держать не станешь… А хотя почему бы и нет? Чего я себе рамок понаставил? Все ограничения — они только в голове! Попросить Михея, чтобы подержал у себя Чёрного Дьявола две недели. Кильку — на поезд. Ну или пусть своим ходом летит, есть же у него птичья ипостась. А там — ритуал. Он довольно прост, и, как я успел заметить, работает хорошо. Зиновьев, конечно, удивится, что я ему такое доброе дело делаю, но смирится. Я его всегда удивлял, не будем забывать традицию.

— Кража фамильяра должна была увенчать мою карьеру достойно, — отсмеялся, наконец, господин. — Но — нет, не увенчать. Обладая мощью фамильяра четвёртого ранга, я сумел бы сотворить гораздо, гораздо больше! Кто вы такой, господин? Зачем вы вмешались? Вы могли бы взять себе девчонку. Здесь этих фамильяров столько, что создаётся впечатление, будто они падают с неба!

В этот момент рядом со мною появилась Елизавета Касторовна. Со своим обычным строгим лицом она раскрыла рот, словно бы собиралась как-то меня пристыдить, поставить мне на вид некоторые моменты, в которых я был недостаточно хорош и, возможно, даже частично посрамил титул графа. Но не успела. Издав характерный писк цветонастроечной таблицы, Елизавета Касторовна рухнула рядом с Чёрным Дьяволом и свернулась в позу эмбриона.

— Вот! — провозгласил господин. — Видите? Это, наверное, место такое, некая аномалия! Здесь фамильяров на всех хватит. Вам понравился мальчишка? Забирайте! Я готов довольствоваться вот этой. А может быть… Может быть, господин, мои действия ввели вас в заблуждение? Может быть, вы полагали, будто я пытаюсь сжечь человека живьём, и только поэтому вмешались? Нет, нет и ещё тысячу раз нет! Чёрный Дьявол — кто угодно, только не убийца и не насильник! Это — фамильяры! Я изучал их годами по книгам, провёл бессчётное число ритуалов призыва — тщетно! И тут — такая удача! Ну что же вы, господин, не имею чести знать вашего имени! Неужели вы чужды литературы? Неужели не знаете, как строится сюжет? Не может ведь быть такого, чтобы герой всю жизнь мечтал о чём-либо, а потом увидел свою мечту, но не сумел её исполнить