Кисельные берега - Василий Анатольевич Криптонов

Подумав немного, Танька действительно села.

— Прикажете чего-нибудь подать?

— Нет, благодарю вас.

— Так расскажите же, что у вас про…

Вопрос оборвал раскат грома. Только очень быстро сделалось ясно, что это не гром, а просто где-то вдалеке нечто не то взорвалось, не то упало с огромной высоты. Вслед за громом раздался рык.

— Сегодня поистине любопытный вечер, — заметила тульпа. — Ваш супруг умеет жить!

— Вы полагаете, он к этому причастен? — вздрогнула Татьяна.

— А вы полагаете иначе?

— Я уже совершенно ничего не понимаю! Вадим Игоревич, пожалуйста, придите хоть вы в себя!

— Из всех прерафаэлитов Караваджо отличался истинно античным духом.

— Понятно…

И в этот момент в столовой появилось ещё одно действующее лицо. Видимо, сработало упоминание античности. Это ведь древние греки придумали так называемое божество из машины, которое появляется, когда действие заходит в тупик, и герои понятия не имеют, что делать, и спасает ситуацию. Вот так и появилась — безо всякой, правда, машины — Елизавета Касторовна.

— Здравствуйте, дамы и господа, я приношу извинения за столь неподобающее вторжение, однако ситуация сделалась уже вопиющей. Татьяна Фёдоровна, что происходит?

— Я не знаю, — грустно сказала Танька, деморализованная уже до такой степени, что даже не встала перед монаршьей фамильяркой, даже не поздоровалась. — Я просто пытаюсь найти мужа. И детей. И фамильяра.

— Ки-и-илька-а-а-а! — плакал Зиновьев.

— В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог.

— Здравствуйте, Елизавета Касторовна. — Тульпа как могла тянула на себе приличия, отдуваясь за всю компанию. — Я не стану предлагать вам еду и напитки, но, возможно, вы согласитесь присесть.

В ответ тульпа получила только быстрый недобрый взгляд.

— Когда я почувствовала магию Ананке от господина Зиновьева, я была спокойна, — говорила Елизавета Касторовна. — Ведь Александр Николаевич здесь и как-то держит ситуацию под контролем. Когда мне доложили, что в Белодолске появилась неземная магия, я была спокойна, ведь Александр Николаевич здесь, а значит, может быть всё, что угодно, даже инопланетная магия. Но теперь кто-то призывает одного из самых могущественных демонов преисподней, и я уже не могу сидеть на месте! Кто-то мне объяснит, что происходит? И почему Александра Николаевича, на которого я так уповала, вовсе нет в городе⁈

Тут Вадим Игоревич, одолевший вторую чашку кофе, собрал все свои силы и грохнул по столу сразу двумя кулаками.

— Я пролью немного света на эту безумную ситуацию! Корень зла — этот человек, который предательски обезоружил меня, отобрав револьвер, и ныне держит его, будто имеет на него хоть какие-то права, полагая, видимо, что может меня убить! Невозможно убить справедливость, честь, достоинство — они бессмертны, а человек — лишь оболочка для них; ежели в оболочке не содержится ничего перечисленного, то и человеком она зваться не имеет ни малейшего права. Дом Соровских атаковали призраки из иных планет, поэтому дети уехали жить во Владивосток, и Александр Николаевич поехал за ними, а что до нас, то мы пришли требовать ответа от господина Зиновьева, который своим гнусным колдовством пытался совратить упомянутых детей с пути истинного, залучал их в свои тенёта и гнусью пропитывал их души, несмотря на то, что Александр Николаевич был против, за что и получил метеорит!

Елизавета Касторовна моргнула. Из всего этого малосвязного потока речи она вычленила главное:

— Александр Николаевич во Владивостоке?

— Истинно, истинно говорю…

Елизавета Касторовна исчезла. Танька засмеялась. Жуткая истерика звучала в этом тихом смехе, и все с ужасом на неё посмотрели, даже Зиновьев. Исключением, пожалуй, являлась тульпа: та посмотрела без ужаса.

Почувствовав всеобщее внимание, Танька решила пояснить, что её насмешило:

— Четыре фамильяра жили у своих хозяев. Один отправился во Владивосток, и их осталось три. Три фамильяра жили у своих хозяев… Не знаете? Это такая английская считалка, Саша детей научил год назад, мне очень понравилась.

Глава 21

Снежный человек

Когда-то давно, когда у меня возникали насчёт Кильки добрые мысли, я при помощи Диль и торреля раскопал сравнительно несложный ритуал по отъёму фамильяра у хозяина. В описании ритуала тридцать три раза повторялось, что сделать это можно исключительно с согласия фамильяра, получить каковое не представляется возможным, так как фамильяр практически не способен до такой степени пойти против хозяина.

Если же попытаться нечто подобное исполнить без согласия, то — увы. Фамильяр может покинуть место проведения ритуала в любой момент, как только ему станет скучно.

Господин, который поджёг Кильку, судя по всему, был невероятно глубоко погружен в тему. Каким-то образом он узнал о поломке фамильяров и решил, что лучшего шанса отработать экземпляр себе у него не будет. То есть, господин прекрасно понимал, что этот загон с пищанием — не навсегда. Достаточно будет вытащить фамильяра из крепости и увезти подальше — он наладится. А от хорошо зафиксированного фамильяра информированного согласия не требуется, миллионы клофелинщиков не могут ошибаться.

В общем, я тоже был не пальцем деланный и сразу сообразил, что у меня на глазах разворачивается сцена угона фамильяра. Зиновьева в этом плане жалко не было совершенно, однако перспектива заполучить нового врага с фамильяром четвёртого ранга меня не прельщала совершенно.

— В бой, — коротко сказал я и первым, подавая пример, бросился в атаку.

Жулик выл заклинания и не заметил появления на сцене новых действующих лиц. Я для начала долбанул ему в спину потоком воздуха — сбить с ритма. Получилось. Жулик взвизгнул и закашлялся, обернулся в поисках противника.

Увидев меня, он немедленно сколдовал огненный шар и швырнул. Ну, тоже мне, детское фэнтези. Я даже время тратить не стал, просто пробежал через этот шар, и он мне даже волос не опалил.

Жулик, судя по всему, в реальных боевых действиях участвовал редко, потому от такого маневра немного прибалдел. Это дало мне время обескуражить его уже совершенно. Я подбежал вплотную и врезался в него плечом. Жулик с криком повалился на землю. Дальше — огонь. Пришлось напрячься, чтобы загасить чужое магическое пламя, и вот передо мною предстал Килька в частично сгоревшей одежде. Такое себе зрелище.

Жулик вскочил с воплем оскорблённой невинности, которая готова стоять за себя до самого конца. Однако тут на него налетела, задорно ухая, горилла. Могучие волосатые кулаки быстро повергли жулика обратно.

— Послушайте, господин! — сменил тот стратегию моментально. — Это нелепо, их тут трое.