Кисельные берега - Василий Анатольевич Криптонов

С минуту господин пытался обрести дар речи. Михей тоже молчал, понимающе: дядька ведь думал, что он секретный, а тут такое. Пусть в себя придёт. Митяй же вовсе не встревал в разговор, пока не спросят, как младший. Велит отец говорить — будет говорить, не велит — неча варежку разевать. Молчи, смотри, слушай, на ус мотай.

— Фамильяры? — собрался с мыслями господин, и в его глазах сверкнуло любопытство.

— Они самые.

— Уровень?

— Чёрт их разберёт! Мы ж необразованные.

— Внешность? — Господин продолжал давить лапидарностью.

— Один — енот.

— Енот, понятно.

— А вторая — девка.

— Девка?

— Как бог свидетель — девка!

— То есть, человек?

— Ну, оно ж как говорится, курица не птица, а баба, коль уж она фамильяр…

— Ведите! — поднялся господин. — Немедленно.

— Ха! «Ведите». Быстрый ты какой. Это на поезде ехать нужно. Через два часа отходит.

На этот самый поезд мы с Сицким могли бы и успеть, но не разобрались в незнакомом городе и поехали на лошадях. К этой же самой мысли склонился и оставшийся не представленным господин.

— Едем! — сказал он. — У меня есть экипаж. Нельзя терять ни минуты.

Михей только крякнул от удовольствия — ещё и в господском экипаже проедутся. Ну красота же!

Схватив мешки, гомункулы пошли вслед за господином. Прошла минута. Открылась дверь расположенного неподалёку уличного туалета, и оттуда вышел, поправляя пиджак, другой господин. Он взглянул туда, где ранее сидели гомункулы, обнаружил пустой столик и нахмурился. Забежал внутрь кафе, вскоре выскочил и, несколько секунд подумав, быстро зашагал в сторону, противоположную той, в которую удалились его подопечные.

У господина с дырявой газетой слова с делом не расходились. Буквально через полчаса экипаж, запряжённый аж тремя молодыми конями, вылетел из ворот дома неподалёку от кафе. На козлах сидел сам господин. От услуг кучера он отказался, чтобы не нагружать лишним весом лошадей и ехать поскорее. Михей и Митяй в роскошном салоне класса «люкс» по-детски радовались, во-первых, удобству, с которым их домчат до дома, а во-вторых, тому, как удачно они решили проблему с фамильярами. Воображали, как обрадуются дети, и предполагали, что уж после такого-то граф Соровский обязательно нагрянет в гости, да не просто так, а с белодолскими гостинцами.

Тем временем в крепости гомункулов, как мы уже знаем, события продолжали развиваться. Килька, не сумев по своим каналам нащупать Диль, прекрасно почувствовал детей Соровских и перенёсся к ним, надеясь получить какую-нибудь информацию о возлюбленной, а заодно исполнить приказ хозяина. Едва увидев спящих близнецов, он внезапно ощутил такой ужас, которому не сумел противостоять, и сознание его померкло до полного затемнения. Внешне же он запищал и рухнул на пол, чем разбудил близнецов и вынудил их от неожиданности вскрикнуть. В спальню ворвалась Глашка со скалкой. Мгновенно оценив ситуацию, она дважды в профилактических целях приложила Кильку по голове, но тут пришедшие в себя близнецы объяснили женщине, что это свои.

Свои так свои. Жалко, что ли. Собрали народ, оттащили Кильку в тот же сарай. За всем этим с крыши дома наблюдала внимательно сорока. Сделав какие-то выводы, она взмыла в небо и умчалась в сторону Владивостока. По пути под нею промелькнул экипаж, запряжённый тройкой лошадей, но сорока не придала этому значения. Что с неё взять…

Михей с Митяем приехали домой к вечеру. Скотину к тому времени уже загнали, ворота закрыли. Должности привратника у мертвецов не существовало в принципе, поэтому пришлось орать. Это никого не смущало, считалось в порядке вещей, да и вообще, здоровому человеку на природе поорать только в радость, а какие-то скучные должности заводить — фи.

Открыл охотник Гришка. Был он, как всегда, с ружьём, и немедленно взял на мушку не представленного господина. Тот не обратил на ружьё ни малейшего внимания и сразу дуром попёр в разверзшийся проход. Митяй заступил ему дорогу, а Михей бросился на Гришку. К счастью, обошлось без трагедии, удалось объяснить, что это такой специальный магический доктор, который сейчас починит фамильяров.

Загнали экипаж на территорию. Сын Богдана взялся распрячь и всячески уважить животных.

— Фамильяры! — нетерпеливо повторял не представленный господин. — Где фамильяры? Нужно поторопиться!

Мертвецы и вправду засуетились, отвели господина к сараю, откуда раздавался писк. На суету выскочили и близнецы. Им объяснили, что прибыло спасение, и дети замерли в ожидании чудесного исцеления. Да и вообще, вокруг собралось всё население крепости. Интересно же, не каждый день заезжие маги фокусы показывают.

Когда открыли сарай, оказалось, что пищат уже трое. На полу лежал Килька, чем изрядно удивил Михея с Митяем, которые пропустили этот поворот сюжета.

— Это тоже фамильяр, Кирилл Умоляевич, — объяснил Валера.

Михей посмурнел и высказал — как лидер общины — мысль, которая тревожила примерно всех.

— Так это что же… Они теперь каждый день будут как из ведра сюда с писком сыпаться?..

Мертвецам было сложно понять смысл фамиляров, они судили о них по тому, что видели. А видели они, как один за другим фамильяры появляются, ложатся и пищат безо всяких очевидных причин и объяснений. Не то чтобы сильно мешают, но это пока. А если их в день по три будет падать? А если в геометрической прогрессии?..

Господин, у которого от лицезрения сразу трёх фамильяров вместо озвученных двух задёргался глаз, справился с волнением и взял управление ситуацией в свои руки.

— Необходимо вкопать три столба, — сказал он. — Как можно скорее!

Работящие мертвецы вопросов задавать не стали. Столбы оставались после постройки забора. Применения им до сих пор не нашлось, на дрова пускать было жалко. Держали про запас, вдруг забор сломается.

На открытом пространстве оперативно вырыли три ямы на указанном расстоянии, воткнули туда столбы, засыпали землёй и утоптали. Затем, по приказу, натаскали дров. Получились три костра.

— Привязать к столбам фамильяров!

— Господин, а вы точно лекарь? — спросил заподозривший неладное Валера.

— Да, — прозвучал краткий ответ. — Не мешай, мальчик, счёт идёт на мгновения.

— Вы их жечь будете? — спросила Саша.

— Да. Не мешайся, девочка. Где твои родители?

— В Белодолске.

— Безобразие.

На это близнецам возразить было нечего. Они уже давно поняли, что творится какое-то форменное безобразие, виной которому именно они. И