Кисельные берега - Василий Анатольевич Криптонов

наврали, что устроят железнодорожную станцию, по факту ничего не устроили, и чтобы попасть к месту службы Михею приходилось ни свет ни заря тащиться к ближайшей, там садиться на поезд, ехать минут сорок и далее либо пешком, либо, если время поджимает, на извозчике добираться до верфи.

Михей, что характерно, не жаловался никогда, ибо обладал ценным умением принимать жизнь такой, какая она есть, и устраиваться в ней с максимально возможным комфортом. Моя школа, что тут скажешь!

Постепенно жизнь менялась. Да, общественная доминанта гласила, что гомункулов не любят и боятся. Но откуда-то ведь взялись у них жёны, мужья? Всё же общество было не совсем однородным, и часть его готова была принимать необычное. Завелись и друзья, в частности — среди проводников и машинистов. Поезд стал сбавлять ход, проезжая мимо поселения гомункулов, и Михей запрыгивал на подножку, хватаясь за руку проводника, который немедленно вёл его в своё купе и поил либо чаем, если дело было утром, либо не чаем, если дело было вечером.

Последние два года Михей начал брать с собой сына, Митяя. Митяй подрос и интересовался работой. Посвящать себя сельскохозяйственной жизни он не желал, ибо унаследовал страсть отца к кораблям. Правда, строить корабли не было его мечтой, он рассматривал работу на верфи лишь как первую ступень карьерной лестницы. Второй ступенью должна была стать служба юнгой на корабле.

Тут существовали определённые сложности. Чтобы получить статус матроса, необходимо было пройти период ученичества. А ученики существовали на самообеспечении. То есть, выходили в плавание в статусе «принеси-подай, пошёл к чорту, не мешай», питались за свой счёт и не получали зарплаты. Матросы смотрели на них с презрением и изгалялись всячески. Но Митяя это не пугало, скорее перспектива заполучить такого юнгу пугала матросов. Его ведь ни побить, ни унизить. Что сделаешь с человеком, которому любая работа в радость, и он любого быка при этом кулаком в нокаут отправляет!

Митяй мечтал стать матросом, а затем как-нибудь постепенно дослужиться до капитана. Вишенкой же на торте он видел собственный корабль и, может, даже собственную пароходную компанию. В принципе, от человека, который за пять лет вырос на все двадцать, подобного вполне можно ожидать, и отец к мечтам отпрыска относился со всей серьёзностью.

В тот день, когда близнецы образовались на пороге, у Михея с сыном был выходной. Они собирались в город за покупками. В обычные-то дни с этим было сложно, освобождались поздно, когда и рынок, и магазины уже закрыты. Как обычно, вышли к железной дороге в условленное время. Поезд издал приветственный гудок, притормозил. С подножки вагона тянул руку улыбающийся проводник в блестящих очках. Гомункулы побежали, приравнивая свою скорость к скорости поезда.

Первым по традиции запрыгнул Митяй, затем проводник втащил за руку Михея.

— Ну-с, — потёр он руки, — а теперь давайте-ка позавтракаем!

— Благодарствую, мы дома уже, — отозвался Михей.

— Ты, наверное, никогда не слышал про второй завтрак. Ну, или хоть чайку.

Диалог этот был своего рода традицией, с незначительными модификациями он повторялся каждый раз с каждым проводником и в сознании взрослеющего Митяя являл собой один из столпов, на которых держится мир. Когда-нибудь, возможно (это не точно) папы не станет, и тогда Митяй, запрыгивая в поезд (все же так ездят, какие ещё билеты!), на предложение позавтракать будет солидным басом отвечать: «Благодарствую, мы дома уже», не задумываясь о том, кто — «мы». Традиция есть традиция. Понимать надо.

В городе закупались в основном такими вещами, которые дома не выращивали. Брали крупы, нитки, спички, соль, сахар, муку, сладости для мелких, патроны для ружей, материю на одежду, пуговицы, иное; заправляли кой-какие амулеты, облегчающие жизнь. Всегда возвращались с полными мешками за плечами.

Вот и сейчас, порешав вопросы первой необходимости, отец и сын принялись ломать головы.

— Знаешь, батя, чего подумал, — сказал Митяй, сидя с отцом в открытой кафешке и лопая чебурек, — а на кой-ляд нам доктор?

— Сам же видишь, неладное с девкой, — буркнул Михей, хмурясь — не любил он, когда задают вопросы, ответы на которые казались ему само собой разумеющимися. — И зверёк барахлит.

— Те, Соровские, сказали ведь, что-то — фамильяры. Не люди они, не звери. Чего там доктор сделает? Тут надо мага-целителя.

— Гля! В кого ты такой умный вырос?

— В тебя ж, батя.

— Верно говоришь. Да только где нам целителя взять! От нас вся аристократия шарахается, что твой сукин сын.

— Так может, к этому?

— Какому такому «этому»?

— Ну, который за нами всюду таскается, наблюдает.

Михей задумался. Насколько он понимал, господин Леонов следил за ними тайно, стараясь не привлекать особого внимания. Но жизнь во Владивостоке сложилась так, что надо было постоянно ходить оглядываясь, ждать подвоха из-за каждого угла, и поэтому когда слежка началась, гомункулы это срисовали быстро. Может, и подумали бы на что другое, но лицо господина Леонова признали. Как-никак, отец-создатель.

Вреда не было никакого, но сам факт слежки озадачивал, и Михей написал мне. Я навёл по своим каналам кой-какие справки, выяснил, что происходит, доложил Михею, и тот успокоился. Леонова и присоединившихся к нему местных магов стали воспринимать как явление природы. Растущему Митяю всё объяснили честно: так, мол, и так, люди мы не обыкновенные, представляем большой интерес для науки, и большое счастье, что нас ещё наблюдают в естественной среде, а не разбирают по частям в лаборатории.

— Умён, чертяка! — Михей от души лупанул сына по спине. От удара такой силы обычный пятилетка отдал бы богу душу, Митяй же только довольно хохотнул.

Отец и сын принялись оглядываться, выискивая одну из привычных рож. Такого, чтобы они приехали в город, и никто за ними не следил, ещё не бывало, однако в этот раз как назло привычные рожи отсутствовали.

— Вона, — толкнул отца плечом Михей и взглядом указал на мужчину лет сорока, который сидел через три столика от них и читал газету.

— Почему? — решил Михей проверить дедуктивные способности сына.

— Газету кверху ногами держит, и дырка в ней посередине, чтоб через неё, значится, наблюдать за нами.

— И то правда. Ну, айда, поговорим!

Погруженный в чтение господин как будто бы даже не заметил, что его рассекретили. Он вздрогнул, когда гомункулы сели на свободные стулья, и опустил газету.

— Здорово, — начал Михей. — Ты, это… Помощь нужна. По магической части. К нам два фамильяра привалило — и