Кисельные берега - Василий Анатольевич Криптонов

Глава 18

Мы едем к мертвецам

У всего есть свои последствия. Каждое действие любого — пусть даже самого что ни на есть маленького — человека так или иначе создаёт целый шлейф, который тянется в будущее, меняя реальность.

Зиновьев, когда он ещё был в игре, не мог назвать себя маленьким человеком. Он действовал с размахом, даже если чужими руками.

Развлекательная иномирная литература, которую он печатал через Черёмухова, быстро сделалась популярной, а потом исчезла волею государя нашего императора, да продлятся вечность его дни на троне. Однако эти немудрёные книжки успели отложить яйца в общественном сознании. Общество оказалось готовым. И книги Натали, которые раньше даже не стали бы рассматривать в приличном издательстве, действительно захватили рынок. Подмяли его под себя, полностью поработили. Разумеется, долго так продолжаться не может. Скоро появятся другие авторы, смекнувшие, как писать в струю, и рынок поделят. Потом будут расширять, снова делить, опять расширять, опять делить. Постепенно рынок начнёт стагнировать… Но тогда я уже буду старый. Надеюсь.

Сейчас же мы находились в самом начале золотой эпохи книжного бизнеса. И я сидел во Владивостоке, ел суп харчо, ждал шашлык и слушал одного из представителей этого самого бизнеса.

— Мы живём в золотой век, Александр Николаевич. Но «век» — это очень громко сказано. Эпохи изобилия не длятся долго, и скоро всё закончится, но сейчас мы с вами можем сделать хорошие деньги при минимуме усилий. Я предвижу ваши возражения! — Господин Авель поднял руку, хотя я всего лишь потянулся за хлебом. — Не впервые говорю с аристократами. Понимаю, деньги для вас — ничто. И, насколько мне известно, вы ими уже обладаете в достаточном количестве. Однако деньги всё же полезный для жизни продукт, вы не находите? Вот что я хочу вам предложить. Для начала давайте организуем раздачу автографов более цивилизованно. Я предлагаю арендовать площадь и продавать ваши книги. Каждый, кто хочет автограф, вынужден будет сначала купить книгу. А судя по тому ажиотажу, что мы наблюдали здесь сегодня, совершенно стихийно, желающих будет более чем достаточно.

— А зачем им покупать ещё книги, если у них уже есть?

— Ну, Александр Николаевич… Продажи! Продажи необходимо повышать. Людей необходимо стимулировать осуществлять покупки. Книга — это не предмет первой необходимости, без книги можно жить. Поэтому необходимо тщательно создавать у человека потребность, зависимость. Добавлять сопутствующие товары, которые нельзя получить иным способом, например — ваш автограф. У вас ведь золотые руки, и это буквально! Вот, взгляните на эту бумажку. Тут я написал число. Столько вы могли бы заработать за одно сегодняшнее утро. Понимаете?

— Красивое число, понимаю.

— Такие мероприятия имеет смысл делать регулярно. Приурочивать к выходу каждой новой книги. И вот тут-то мы и переходим к самой интересной части нашей беседы. Вот моё основное предложение: я хочу, чтобы вы написали книгу для меня. Эксклюзивно. Книга выйдет только во Владивостоке, небольшим тиражом и для начала денег будет маловато. Меньше, чем вы привыкли получать от господина Черёмухова. Но! Важно иное. Вообразите ажиотаж! Вообразите, на какие ухищрения будут идти ваши московские поклонники, чтобы заполучить экземпляр! Город получит наплыв туристов, хорошую прессу. Выиграют все. А, скажем, через год можно будет снять эксклюзив и продать права другим издательствам. Искусственно созданный дефицит, господин Соронский, это… — Тут Авель как-то странно моргнул и тем же тоном продолжил: — … это то, что поставит нас с вами в двусмысленную юридическую ситуацию. А если сказать точнее, то смысл там всего лишь один: мы будем преступниками, нарушившими закон об авторских правах. Впрочем, я уже являюсь таким преступником. Ведь у серии книг про графа Соронского есть вполне определённый автор, и это — некая Наталия Штерн. Я же не только позволил себе печатать эти книги без заключения договора и отчисления средств, я ещё и нанял нескольких бездарных писак делать продолжения, которые, по правде говоря, пошли не хуже оригиналов. И вот теперь, лишь теперь мне в голову пришла мысль: что я творю, почему я относился к этим книгам как к общественному достоянию, как к фольклору, не имеющему автора, и с которым, как следствие, можно делать всё, что угодно? Александр Николаевич, я едва не втравил вас в уголовное преступление. Мне… мне странно. Мне непонятно. Я должен пойти домой и поспать, потому что я, должно быть, болен. Приятного вам аппетита. Рад знакомству. До свидания.

Господин Авель ушёл. Я проводил его ошеломлённым взглядом.

— Шашлык, пожалуйста, — произнёс официант, поставив на стол тарелку.

— Да-да, благодарю… — Подождав, пока официант удалится, я тихо сказал: — Это что сейчас было?

Господин Авель скомкано и путано озвучил примерно всё, что я хотел ему сказать. Как переключили человека. Почему вдруг?

Навскидку объяснений я видел два, и ни одно мне не нравилось.

Первое: Авель таки ментальный маг, наврал, что мещанин. Все эти слова он непосредственно подглядел у меня в голове. Но в середине разговора он вдруг увидел там кое-что ещё. Например, что я — попаданец из иного мира. И это его так шокировало, что он неуклюже свернул разговор и поспешил ретироваться. Значит, теперь он бежит в местное отделение магической управы, и мне следует ждать ареста. А у меня ни фамильяра, ни права использовать магию Ананке. Этой магией я себя в сложившейся ситуации только закопаю ещё глубже.

Второе объяснение: собственно, магия Ананке. Килька невидимо за мной наблюдает, доносит Зиновьеву, и Зиновьев колдует… Ну, извращённую логику в этом усмотреть можно. Мне ведь предложили хороший заработок, когда я нахожусь в трудной финансовой ситуации, и обломать меня — дело как будто бы святое. Но не слишком ли это мелко и тупо для Зиновьева?

Если принять эту гипотезу, то, выходит, что с гомункулами я лапсердакнулся, Сицкий вернётся ни с чем, а пропажа близнецов и фамильяров — какой-то хитрый зиновьевский план.

Тут я сообразил, что уже несколько минут смотрю в сторону двери, куда удалился господин Сицкий, и заставил себя вернуться к шашлыку. Взял шампур, потянулся зубами к верхнему кусочку румяного, покрытого капельками жира мяса и замер. Оказывается, я уже был не один.

— Господин Сицкий?

— Именно так, — ответила сидящая напротив горилла.

— Как вы здесь оказались?

— Влетел в окно и превратился в гориллу, чтобы не тратить время на посещение гостиницы и переодевание. Полагаю…

—