Настоящий извращенец - Константин Владимирович Ежов

От страха у нее окончательно сорвало башню. Сгусток света заложил крутой вираж, оставляя за собой дымный след. Тварь пронеслась над Северной равниной, перемахнула через Желтую реку, махнула через реку, перевалила через южные хребты и через пару мгновений вылетела прямо к Индийскому океану. Снизу расстилалась глухая синяя бездна. Сверху сыпала искрами звездная ночь. А за спиной висел этот проклятый тихушник.

Тварь оглянулась. Лисицын стоял на воздухе метрах в восьмидесяти. Руки всё так же в карманах, на лице — полнейшее умиротворение. Власову аж перекосило. Она же выжала из этой тушки абсолютный максимум! Развила такую скорость, какую за всю жизнь не набирала. И всё без толку. Вообще без толку! Нахальный тип сзади просто держал дистанцию: ни ближе, ни дальше. Летел легко, вразвалочку, будто вышел за хлебом. Просто издевался.

Тварь стиснула зубы и попыталась дать еще газу. Пролетела еще пару минут, заложила петлю над океаном и взяла курс на юго-запад. Ей зарез нужно было спрятаться, нырнуть в какую-нибудь густонаселенную клоаку и сбросить этого хвостатого беса. Но Лисицын висел сзади как приклеенный. Ровно в восьмидесяти метрах.

В конце концов у твари сдали нервы. Она резко затормозила в воздухе, развернулась и встала к нему лицом. Лисицын тоже замер. Слегка наклонил голову и уставился на нее с легким любопытством.

— О, Власова. А вид отсюда ничего так. Ты куда это на ночь глядя мылишься?

Лицо девушки судорожно дернулось. Тварь глубоко вдохнула, пытаясь придать голосу максимум солидности:

— Слушай, Ли. Мы же с тобой горшки не били, делить нам нечего. К чему этот цирк? Мы оба на этапе Сократа. Если я начну огрызаться во всю дурь, ты сам целым не уйдешь.

Парень молчал. Только уголок рта у него чуть дернулся.

Тварь решила, что тот колебается, и затараторила дальше:

— На этой планетке сейчас как раз возобновилась энергия, места всем хватит. На кой черт нам сцепляться насмерть? Я на твои ресурсы не претендую. Как только мои подтянутся, я сразу сваливаю, слово даю!

Она говорила с предельным елеем, чуть ли не кланялась в воздухе. В ее логике всё сходилось: сходиться в смертельной схватке двум Сократам — чистейшее безумие, себе дороже. Проще разойтись миром.

Лисицын прищурился:

— Твои, говоришь, подтянутся?

Тварь внутри ажно подпрыгнула от радости. Клюнул!

— Ну да! — закивала она тушкой Власовой. — Наш Повелитель Духовной Гнили уже ведет сюда флот. Он вообще-то Владыка, перешагнувший первый уровень Перерождения! А тело себе отжал у воина из народа Огненных Племен — это одна из сильнейших рас во вселенной! По боевой мощи он с ходу тянет на второй уровень Перерождения!

Она специально сделала жирный упор на слова "первый уровень Перерождения" и "Огненные Племена", после чего впилась взглядом в лицо Лисицына, ожидая увидеть там хотя бы тень испуга. И дождалась. Лицо парня действительно изменилось. Тварь мысленно восторжествовала: "Обосрался, голубчик? Огненные Племена на уровне Перерождения — это тебе не с малолетками в аудитории бодаться! Если ума хватит, сейчас отпустишь. А я, так и быть, потом за тебя словцо замолю". Она уже приготовлялась услышать рассудительное "Ну ладно, проваливай", как вдруг…

Лисицын расплылся в улыбке. Это была не улыбка человека, который решил сдаться. Это была рожа кота, перед которым только что поставили миску со сметаной.

— Первый уровень Перерождения? — переспросил он. — Огненные Племена? Не из мира культивации, что ли?

Тварь осеклась. Реакция была какой-то совсем не правильной.

А Лисицын улыбнулся еще широчайшим образом:

— Да какая, к черту, разница.

И просто протянул руку. Зрачки Власовой сжались в игольные ушки. Она дернулась было в сторону, но ладонь Лисицына двигалась с какой-то нечеловеческой скоростью. В то же мгновение тварь ощутила, как ее намертво прижало к месту невидимой плитой — будто сверху обрушилось само небо. Собрать все силы в кулак, жилы чуть не лопнули! На последнем дыхании она сумела выдать дикий рывок.

Пальцы Лисицына лишь мазнули по куртке на плече. Пользуясь этой осечкой, Власова рванула прочь, вереща в душе от ужаса: "Псих! Конченый псих! Он даже этапа Перерождения не боится! У него вообще мозги есть?!" На этот раз она летела не просто на пределе сил. Она жгла собственную жизненную суть. Тварь шкурой чуяла, что если этот тихушник ее сцапает — костей не соберет. Этот хитрый гад явно сидел в засаде и ждал именно её! Попасться ему нельзя. Ни за что на свете.

Лисицын посмотрел на улетающий в ночную темноту огонёк и со вздохом покачал головой:

— А шустрая, гадина.

После чего сделал шаг и снова не спеша двинулся следом. На этот раз Светлана Власова не стала уходить в открытый океан. Она заложила вираж и взяла курс на юго-запад. Тварь прекрасно понимала: на открытом пространстве от Лисицына не уйти, рано или поздно он ее сцапает. Ей срочно нужен был рычаг. Что-то такое, что заставит этого типа поджать хвост и опустить руки. Живой щит. Ей нужны были заложники. Чем больше, тем лучше. Эти местные ведь помешаны на своей взаимовыручке, уважении к старикам и заботе о мелких? Отлично. Вот в эту болячку она его и ткнет.

Ненашева пролетела над плато, сделал петлю над горной котловиной и развернулся обратно к сычуаньским землям. В его голове судорожно крутилась одна и та же мысль: захватить заложников проще простого, город прямо под ногами, бери не хочу. Вот только остановиться не получалось. Ни на секунду. Потому что Лисицын висел прямо на хвосте. Рвануть дальше не вышло — пришлось замереть в небе прямо над этим регионом. Тварь развернулась и уставилась на преследователя. Лисицын висел напротив, все так же держа руки в карманах. На лице — полнейший штиль.

— Что, драпать силы кончились? — невинно поинтересовался он.

Ненашева не ответила. Из его глаз брызнул дикий, отчаянный свет — так шкурой наружу от безысходности огрызались только твари из ордена Жуховной Гнили.

— Слушай, Лисицын, — сипло каркнул Власов. — Сделаешь еще шаг — я весь этот город с говном смешаю и на тот свет с собой утащу.

Он хищно растопырил руки, и от его тушки во все стороны поползло мутное зеленоватое свечение. Лисицын смерил его молчаливым взглядом. А потом просто лениво повел ладонью. С неба тут же обрушился блекло-золотой купол. Он накрыл весь регион на сотни километров вокруг, будто огромная перевернутая пиала. Защитная пленка казалась тонкой, как паутинка, но Власова мгновенно переменилась в лице. От этого света веяло чем-то таким, от чего у паразита внутри все сжалось от первобытного ужаса. Ни тебе привычной