Настоящий извращенец - Константин Владимирович Ежов

"И это все?" — попытался подбодрить себя паразит и выдавил сухой, желчный смешок:

— Наш орден сквозь любые барьеры проходит как нож сквозь масло. Твоя сетка нас не удержит.

Ненашева круто развернулась и с размаху впечатался в золотистый купол. Хлопок — и его отбросило назад, как теннисный мячик. Тварь опешила. Собрала все силы, разбежалась и трахнулась в барьер с удвоенной дурью. Опять гулкий "бум" — и он снова отлетел обратно. Она зависла перед барьером с абсолютно глупым и растерянным видом.

— Это я специально для тебя подгадал, — донесся сзади спокойный голос Лисицына. — Ну как, сюрприз удался?

Лицо Власоваой окончательно перекосило. Он начал метаться, как сумасшедший, и таранить купол раз за разом, но каждый раз отлетал обратно. Золотистая пленка даже не дрогнула — ни единой ряби. Наконец тварь выдохлась. Развернулась к Лисицыну, и в ее глазах застыл животный страх.

Это не навыки начального этапа Сократа. Этот гад сидит на позднем Сократе, а может, и того выше! Тварь панически огляделась по сторонам, и тут её взгляд зацепился за то, что пролетало под куполом. В небе над Сычуанью снижался гражданский самолет. Обычный пассажирский борт с ярким логотипом авиакомпании на фюзеляже, заходивший на посадку. В её глазах вспыхнул огонёк. Один миг — и она очутилась прямо возле летящей туши лайнера. Тварь выбросила руку вперед, и ее энергия соткалась в исполинскую серую лапу, которая намертво сжала корпус самолета. Внутри салона начался ад.

Рейс, больше сотни пассажиров на борту. Большинство летело сюда именно после новостей про Тыловую базу № 6587: кто-то мечтал пройти испытания, кто-то хотел поглазеть на золотые палаты, а кто-то надеялся подзаработать на наплыве народу. Еще минуту назад люди возбужденно переговаривались, обсуждая испытания Лады Вех, десять камней низкой пробы и шансы пройти первый отбор. И вдруг корпус затрясло с такой силой, будто лайнер попал в бешеную турбулентность. За иллюминаторами образовалась жуткая серая лапа из дыма и копоти, мертвой хваткой сжавшая крылья и фюзеляж. В салоне поднялся визг.

— Что происходит?!

— Это еще что за хрень?!

— Там кто-то летит! В окне мужик висит!

— Это же культиваторы! Два культиватора сцепились!

— Спасите! Помогите!

Люди в панике сжимались на полу между креслами, кто-то судорожно впивался ногтями в подлокотники, а кто-то пытался набрать родных, но пальцы так дрожали, что попасть по экрану было невозможно. Совсем молоденькая девчонка забилась в угол кресла и, умываясь слезами, шептала:

— Зачем я только полетела… Сидела бы дома, дура, сидела бы дома…

Рядом с ней сидел мужик лет сорока, побелевшими пальцами сжимавший подлокотник. Возле него вжался сынишка — мальчишка лет девяти. Малец смотрел в иллюминатор во все глаза, и в его испуганном взгляде мешался страх с детским восторгом.

— Пап… — дрожащим шепотом спросил мальчик. — Это что… там снаружи настоящие культиваторы?

— Да какая разница, кто они такие! — рявкнул отец. — Мы же сейчас все накроемся!

Бортпроводники пытались успокоить салон, но у них у самих подкашивались ноги. Из динамиков донесся заикающийся голос командира:

— Уважаемые пассажиры… пожалуйста… пристегните ремни… мы попали в… в…

Капитан и сам не понимал, что говорить. За тридцать лет в авиации он с такой чертовщиной не сталкивался. Власова держала лайнер в ледяной тисках и с вызовом уставился на Лисицына.

— Ну давай, дергайся дальше! Сделаешь хоть шаг — и я раздавлю эту консервную банку в труху! Тут больше сотни душ, тебе что, совсем плевать?!

Тварь ждала реакции. Ждала, что у Лисицына дрогнет лицо, что появится ярость, испуг, замешательство. Ждала, что он начнет торговаться, отступит и даст ей уйти. Лисицын посмотрел на неё. И вдруг усмехнулся. Это была легкая, ленивая улыбка — так смотрят на муравья, который тащит куда-то пшеничное зернышко.

— Ты держишь их жизни в своих руках. Мне-то что до этого?

Ненашева опешила.

— Ты же из традиционалистов! — заверещал он. — Вы же, культиваторы, долбаные праведники! Вы за мир и добро топите! Неужели ты дашь им сдохнуть у тебя на глазах?!

Лисицын чуть наклонил голову, будто всерьез задумываясь над его словами, и ровным тоном чеканил:

— А кто тебе сказал, что я традиционалист?

У Светлана Власовой мысли в голове встали колом. Не традиционалист? А кто тогда? Софист? Извращенец? И тут тварь внезапно вспомнила тот самый дух, который исходил от Лисицына. Тот жуткий флер, от которого поджимались хвосты. Философская аура. Густая, чистая и тяжелая, как свинец. Их орден Духовной Гнили сам питался страхом и давил слабых. Тварь видела сотни софистов и извращенцев на своем веку, но с такой первозданной дурью не сталкивалась никогда. Это было не просто… — это была абсолютная, неразбавленная сила.

Власова побледнела как полотно. До неё дошло, какую роковую ошибку она совершила. Она пыталась давить на мораль и брать заложников перед тем, для кого человеческая жизнь не стоит и ломаного гроша. Какие, к черту, заложники, если перед тобой монстр?

— Ты блефуешь! — истерично визгнула она, и его голос дал петуха. — Ты меня просто на понты берешь! Тебе не все равно на этих людей! Ты просто вид делаешь, что тебе плевать!

Лисицын ничего не ответил. Он просто поднял ладонь. Из его руки вырвался сгусток энергии и рванул прямо к Власова. Тварь взвизгнула и от страха швырнула захваченный самолет наперерез черному лучу, а сама задала такого драпака, только пятки засверкали. Лайнер завалился на крыло и камнем пошел вниз. Рев моторов перешел в оглушительный свист. В салоне начался сущий ад: люди летали от стенки к стенке, молитвы перемешались с дикими криками.

— Падаем!

— Мама!

— Жить хочу!

Молоденькая девчонка уже не плакала — просто зажмурилась и застыла от ужаса. Мужик мертвой хваткой вцепился в сына и повторял как заведенный: "Все хорошо, сынок, папа рядом, папа с тобой…" Бортпроводников швырнуло прочь по проходу, кто-то разбился до крови. Командир из последних сил тянул штурвал на себя, но отключившиеся системы не отзывались — тяжелая машина мчалась прямиком к земле.

Ненашева не успела отлететь и на пару километров, как за спиной образовалась дикая тяга. Тварь оглянулась. Лисицын стоял на том же месте, вытянув одну руку ладонью вперед. От его пальцев шел такой мощный засасывающий поток, что вырваться из него не было ни единого шанса.

— Нет! — завопила тварь, когда ее со свистом потащило назад.

Пальцы Лисицына мертвой хваткой сомкнулись на горле Светланы Власовой.

— Попалась? — спокойно спросил он.

Он посмотрел на тушку, которая брыкалась в его руке. Власову колотило в судорогах, глаза закатились, а из горла вырывалось