Капитали$т. Часть 8. 1994 - Деметрио Росси

типа. У нас, конечно, имеется отделение, где лечат подобный контингент, но… у нас, простите, хулиганы, алкоголики, наркоманы — мелочь. А у вашего друга другая ситуация.

— И как там, в этих учреждениях? — спросил я.

— Не сахар, — сурово сказал Яков Соломонович.

— Я понял… а скажите, можно его сейчас увидеть?

Яков Соломонович поморщился.

— Не то чтобы совсем нельзя… Я вам вот что скажу, Алексей Владимирович. Не нужно вам сейчас с ним видеться. И ему от этого пользы мало, а вам так и подавно. Сплошной стресс. А его болезнь, рискну предположить, на фоне затяжного стресса и дебютировала.

— А если мы устроим так, что он останется в вашей больнице?

— Если устроите… — пожал плечами Яков Соломонович. — Мое дело маленькое. Скажут лечить — будем лечить.

— Насколько может затянуться лечение? — спросил я.

Яков Соломонович неопределенно пожал плечами.

— Ну… скажем, два года. Или пять. Вы поймите, что точнее сказать невозможно. Немыслимо! И вообще, все это разговор о том, сколько ангелов помещается на кончике иглы! Ведь мы даже диагноз еще не поставили.

— Я понял вас, Яков Соломонович. Спасибо большое! — Я положил на стол почтовый конверт, который главврач проворно накрыл какой-то бумажкой. — Вы же не будете возражать, если мой друг будет получать посылки? Питание и прочее…

— Помилуйте! — вскричал Яков Соломонович. — Отчего же возражать⁈ Приветствовать!

Из его кабинета я вышел в состоянии глубокой задумчивости. Матвей… Мы всегда приходили друг другу на помощь и если даже возникали недопонимания, в конце концов все благополучно разрешалось. Подумать только — психиатрия! А еще, оказывается, он чего-то там принимал. В общем, мы остались почти что без силового прикрытия, и это тоже проблема, которую нужно решать. Потому что активы крупные, желающие на них найдутся…

И еще один визит нанес я в родном городе. Снова к Коле Кучерявому. Мы встретились в баре недавно открывшегося казино. Кажется, Коля имел какое-то отношение к его открытию…

— Что-то часто видимся в последнее время, — иронично приветствовал меня он.

— Это хорошо или плохо? — пошутил я.

— А это для кого как, — переходя на серьезный тон ответил Коля. — Ну что, с какими новостями пожаловал, гость дорогой?

Я выложил на стойку бумажный пакет и сказал:

— Вот.

— Это чего? — скептически поинтересовался Коля.

— Благодарность, — ответил я. — Пятнадцать штук баксов.

Коля поморщился.

— Забери обратно.

— Отчего же? — искренне удивился я.

— Долго объяснять. Расскажи лучше, твой товарищ отпетлял от тюряги?

— Ну да, — сказал я, убирая бумажный сверток. — Сейчас в больнице. Вроде бы все неплохо складывается.

— Из тюряги да на «вечную койку», — задумчиво проговорил Коля. — Не знаю… там режим похуже тюремного. И лечение… сам я там не был, но люди говорят, что лучше тюремные «молотки», чем их уколы.

— Решаем, — сказал я осторожно. — Еще раз благодарю вас за помощь. Если могу быть чем-то полезен…

— Это навряд ли, — прервал меня Коля. — Я, парень, тоже уезжаю.

— Удивили! — признался я.

— А чего тут удивительного? Годы мои немалые, пора и честь знать. Поеду пока в Болгарию — страна понятная, язык похожий, жизнь спокойная. Здесь сейчас начнется… Матвей твой в дурке, банду его менты громят, вот догромят и начнется передел. Кровушка польется. А мне без надобности это все, мне бы положенные годы оставшиеся провести в спокойствии.

— Кого оставите вместо себя? — спросил я.

— Братва сама решит, — махнул рукой Коля. — А я не хочу, хватит, нарешался.

— Ну что же… — сказал я. — Такое решение уважения заслуживает.

— Сам-то спрыгивать не надумал? Не надумал, вижу. А напрасно, сейчас самое время.

Я развел руками.

— Еще рано. Не все сделал, что хотел.

— Ну-ну… — кивнул Коля. — Сделали порядочно, да.

— Сделали что могли, — твердо сказал я, — и как могли.

— Это верно, — легко согласился Коля. — Ладно… как говорится, рад был повидаться, если что не так — не взыщи… Только вот… видишь людей вокруг?

— Вижу, — сказал я. — И что?

— А то, что все они проиграют. Кто-то чуть раньше, кто-то чуть позже. А все из-за того, что вовремя встать из-за стола не могут. Вот такая игра…

Мы обменялись прощальным рукопожатием, и я вышел из казино. Кучерявый поступает разумно. Какие-то деньги он уже сделал, самое время выйти из игры. И преемника не назначает, потому что знает — преемник проживет недолго, не хочет ответственность брать. Ох, Коля… Ну тут уж каждому свое, как говорится.

В Москве меня все чаще посещали мысли об отпуске. Вот взять и уехать недели на две-три с той же Жанной. На Мальдивы уехать, отдохнуть душой, отвлечься, расслабиться, но разве дела отпустят… Как удачно мы вошли в девяносто четвертый год! А потом все стало как-то сыпаться… То, что казалось на первый взгляд мелочью, выливалось в серьезные проблемы. Тот же вопрос безопасности в родном городе необходимо решать незамедлительно. Матвея нет, Кучерявый уезжает… У фирмы есть служба безопасности, но скорее в качестве модного аксессуара, чем рабочего инструмента, всех, кто был на что-то способен, я перевез в Москву…

Я вызвал Василия Ивановича для консультаций.

— Кто у нас в безопасности самый толковый на сегодня? — спросил я.

— Самый толковый? — с удивлением переспросил он. — Ну, Паша Соловьев. Школа милиции за плечами, Афган прошел, два года успел опером отработать… Поперли из оперов в девяносто первом.

— За что поперли?

— За коррупционные действия, — усмехнулся Василий Иванович. — Прикрывал «бригаду» угонщиков, деньги у них брал… Ну и спалился. А потом уже его Миша Афганец подтянул.

— Бывает, — согласился я. — Значит, толковый человек?

— Толковый, — подтвердил Василий Иванович. — А что, нужны какие-то действия?

— Действия нужны, — ответил я. — Кому-то нужно будет поехать налаживать безопасность в провинции. Сгодится этот Паша Соловьев, как считаете?

Василий Иванович выразительно посмотрел на меня.

— Что по финансам? — спросил он.

— Будет доля, а не зарплата, — сказал я. — За пару лет станет состоятельным человеком, если…

— Если выживет, — усмехнулся он.

— Если все будет в порядке, — уточнил я.

Василий Иванович вертел в руках