Капитали$т. Часть 8. 1994 - Деметрио Росси

— Они меня спросили, давно ли с вами такое, — со смехом сказал Паша, провожавший гангстеров. — Я говорю — с месяц, наверное. Не просыхает, говорю. Зарплата сотрудникам месяц не плачена.

— А они чего? — улыбнулся я.

— А они говорят, ты за ним приглядывай, а то кукуха у него, по ходу, уехала.

— И прекрасно, — кивнул я. — И замечательно. Доверяют, значит.

— По всей стране все больше людей доверяют порошку «Тайд»! — откликнулся Паша, который любил к месту и не к месту вставить какой-нибудь телевизионный рекламный слоган. — Машину готовить?

— Готовить. Как обстановка в городе?

— Вроде все ништяк, — Машину готовить?

— Готовить. Как обстановка в городе?

— Вроде нормально. Чистота — чисто «Тайд»!

Мы в модном кафе недалеко от «Госдумы». Валерик важен и официален. Депутатство определенно пошло ему на пользу — модный костюм от «Версаче» ему уж тесноват, намечается второй подбородок, да и в глазах появилось что-то такое… официальное. Он охотно рассказывает случаи из депутатской жизни — о житье-бытье своих приятелей по фракции. Житье самое обыкновенное — бизнесы, любовницы, «Мерседесы», полеты в загранку…

— А что слышно наверху? — спросил я. — На самом-самом. Долетают ли до народных избранников какие-то звуки?

— Звуки долетают невнятные, — ответил Валерик. — Неуверенные звуки, неопределенные… И, Леха, если хочешь знать мое мнение…

— Очень хочу!

— Они там дико обосрались. Дичайше. Сам не просыхает, охранника своего выгнал, министра МВД. Под минобороны тоже кресло шатается. Ситуация, Леха, критическая, между нами говоря. «МММ» рухнуло, сейчас и остальные шарашкины конторы посыпятся. И чего тогда будет, вообще непонятно…

— Погоди, — остановил я Валерика. — А что слышно насчет Чечни?

Валерик недоуменно посмотрел на меня.

— Что насчет Чечни?

— Не собираются ли наши вожди повоевать немного?

Валерик посмотрел на меня как на тяжелобольного и покрутил пальцем у виска.

— Какой «повоевать»? Какая Чечня? Тут хорошо, если в Москве Чечня не начнется, ты чего? А бабки где брать на это все? Бюджет пустой! Да и оппозиция Дудаева зашугала совсем, он, говорят, в Грозном сидит безвылазно, достал уже даже своих сторонников. Тут принято непопулярное решение — сокращать расходы, а ты про какую-то войну… И еще одно решение… — Валерик заговорщицки понизил голос. — Будут продавать акции нефтяных компаний. И металлургию. Так что…

Я с интересом посмотрел на Валерика.

— Есть предложения?

— Банк у нас есть, Леха! — азартно и быстро затараторил Валерик. — Собственный банк есть, давай, перетягивай его сюда! Бабки кое-какие найдутся, будет с чем на аукционы выйти… Быстро нужно все делать, быстро! Через пару месяцев начнется большая игра и там тянуть не будут, сыграют за полгода максимум — кто успел, тот и съел!

— Уже работаем, — сказал я гордо. — «АстраИнвестБанк» переезжает в ближайшее время. Я в офисном центре целый этаж под него освободил, ремонт почти закончен.

— Даже так? — удивился Валерик, и тут же обиделся: — Не посоветовался, не поговорил, сам все решаешь…

— Да ну перестань, Валер, — махнул рукой я. — Считай, что великие умы сходятся.

— Ладно, — подобрел Валерик. — Делай как знаешь. Слушай, Леха… ты сам как вообще?

Я не смог сдержать улыбку.

— Вот это вопрос! А то обычно все о делах и о делах… Тебя что конкретно интересует-то?

— У Матвея крыша поехала, — объяснил он. — А Матвей — не самый слабый парень был. Работа нервная, постоянный стресс… Вот и я интересуюсь…

— Не пора ли мне в дурдом? — уточнил я. — Думаю, что пока рановато. Хотя, если еще годик-другой пожить такой жизнью, то…

— Пошли воздухом подышим, — сказал Валерик, решительно отодвигая чашку кофе.

На улице была осень — какая-то очень роскошная и пышная, теплая и сырая, совершенно демотивирующая. В такую осень хорошо запереться дома с кофе и какой-нибудь дурацкой книжкой, отключить телефоны и медленно думать о чем-нибудь приятном.

— Год был тяжелый, — сказал Валерик.

— Непростой, — согласился я.

Валерик с хрустом раздавил засохший лист.

— Знаешь, — сказал он, — меня время от времени посещает мысль — а чем все это закончится? А, Леха? Чем все это закончится? Ты не знаешь?

— Понятия не имею, — честно признался я.

— Вот раньше, — продолжил Валерик, — все было понятно. Отслужил бы я в армии, вернулся и на завод. Заочно бы в техникуме учился…

— Женился бы, — подхватил я. — Заделал пару ребятишек, дали бы квартиру от завода. Копил бы бабки на «Москвич» какой… Большой карьеры бы не сделал, но вышел бы на пенсию человеком уважаемым. Жена бы от тебя свалила, Валер.

— Это еще почему? — с подозрением посмотрел на меня Валерик.

— Потому что ты же ни одной юбки не пропустишь!

— Гм-м… — сказал Валерик задумчиво. — Гонишь ты все, Леха! Нормально бы жили, не хуже других! Я об этом думаю иногда…

— На заседаниях, — иронично уточнил я.

— И на заседаниях тоже, — смешался Валерик. — С тобой в натуре серьезно невозможно разговаривать! О чем это я… Короче, думаю я иногда об этой непрожитой жизни. И такое чувство возникает… Ностальгия! Как будто я уехал из той, положенной жизни в эту, неположенную. Понимаешь?

— Очень хорошо понимаю, — серьезно сказал я. — У тебя синдром самозванца, это нормально. Не парься, Валер, он бы у тебя и в той жизни возник. Так что ты хочешь сказать?

— Это все очень странно! — с каким-то отчаянием произнес Валерик. И вдруг спросил: — Кто убил Мавроди? Знаешь что-нибудь?

Я покачал головой.

— Не знаю. И даже подозрений никаких нет. Много кто мог это сделать…

— Ты знаешь, — сказал Валерик, — я вашими делами особо не интересовался никогда. И сейчас не интересуюсь, но… Может тебе уехать на время?

— Спасибо за заботу, — улыбнулся я.

Я действительно не знал, кто убил Мавроди. Много кому была выгодна его смерть. В том числе и мне. После его убийства я стал счастливым обладателем векселей на шестьдесят миллионов долларов, а господа Гусинский и Березовский теперь мои должники. И иметь таких должников довольно опасно — деньги большие и велико искушение «решить вопрос» радикально. Тем более, что