Код власти - Алексей Даньшин

ещё что-то. А ежели он знает уже, что меня графом императрица пожалует скоро, то кто же он такой? На тайного отпрыска Анны он совсем не тянет. Не стали бы его привечать в таком разе все эти персоны. Особенно государыня. Надо с Михаилом посоветоваться.

– Ага! Воронцов тебе насоветует! Не вздумай ему брякнуть про графа. Кабы хуже не было.

– Ну, не дурак у тебя муж-то! Знаю! Я про Соколова только уточню.

– Может у Разумовского лучше?

– Вот ты, Мария, меня в глупости винишь, а сама иногда такую ересь глаголишь! Так мне Разумовский и скажет что? Особливо, ежели он и есть его протеже.

– Тогда, как с Воронцовым говорить будешь, про то, что он дом желал у отца Фёдора купить, не говори. Вдруг это всё только слова.

– А вот и посмотрим. Ежели и в заправду купит, тогда и к Воронцову схожу. А пока и рано спрашивать. Вдруг этот Соколов токмо языком чесать горазд.

Я потушил свечку, заканчивая разговор.

– Спать давай! Утро вечера мудренее!

…

Я открыл глаза и потянулся руками в стороны.

На новом месте спалось прекрасно.

Не смотря на красочные вставки Ники с видениями разных персонажей от первого лица, выспался я очень хорошо. Организм прям рвался в бой. Судя по приподнятому кое-где одеялу.

Эх! Молодость!

И, вроде, ничего эротического не снилось, а кровь всё равно, вон, как прилила.

– Ника! Это можно как-то убрать?

– Насовсем?

– Сдурела?

– Хи-хи-хи!

– Как я сейчас вставать-то буду? Горничная вон ждёт уже. Воды горячей принесла. А тут я такой красавец! Ей, конечно, уже под сорок, наверное, но, всё ж таки, женщина.

– Евдокия Поликарповна Рыжова. Тридцать четыре года. Горничная. Работала с пятнадцати лет всегда у Карла Бирона. Не замужем. И не была.

– О как? А выглядит как-то постарше!

– Бывает. Или тебя это сильно огорчает?

– Ой, вот только не надо мне говорить, что какая-то там твоя суперпуперпрограмма с какими-то сверхалгоритмами позволит мне скоро из страшных баб красавиц делать!

– Ну, хорошо. Не скажу.

Я на секунду подвис.

– Ника!?

– Ну…

– Ника!!!

– Программа частичной передачи алгоритмов клеточного моделирования будет доступна через восемьдесят дней шесть часов и восемнадцать минут.

– То есть частично передавать алгоритмы регенерации я смогу раньше, а потом реально и до пластики дойду? Охренеть!

– Тебе напомнить, что тут делают со всякими непонятными чудотворцами? Либо записывают в святые, как правило, посмертно, или наоборот – на костре сжигают. Так что ты губу сильно не раскатывай. Это лучше использовать на самый крайний случай.

– На какой крайний? Когда придётся из страны бежать и внешность менять и себе, и жене с детьми?

– Ну, типа того!

– Нафиг! Ника! Даже не упоминай такие варианты! Я никуда отсюда не собираюсь! А вот, кто мне тут будет мою новую жизнь мешать жить – те сами пусть едут. Или будем по-плохому!

– Ух ты! Прям саблей размахался! Понравилось людей убивать?

– Не понравилось! Но тогда у меня выбора особо не было. А теперь можно и по-другому вопросы решать. Для этого и власть нужна.

– Кстати, алгоритмы клеточного моделирования, чисто для профилактики, действительно смогут что-то увеличивать или уменьшать по желанию. Можно и на время.

Я опять подвис, глядя на вздыбленное в районе паха одеяло.

Сглотнул, представляя себя эдаким жеребцом.

Ну, нафиг!

Хотя…

…

Прасковья со своими детьми переехала в мой новый дом ещё вчера. И я её назначил ключницей. Помнил, что, вроде, была когда-то на Руси такая должность. Что-то там было такое про то, что она водку делала. Вот только хорошо или плохо у ключниц это обычно получалось, я не знаю. Прасковья водку делать не будет. Она у меня будет завхозом клуба.

Клуб – это не ресторан или бар. Хотя и кормить, и наливать тут будут тоже. Но из еды – только лёгкие фуршетные закуски и канапе, а из выпивки – пиво и лёгкое венгерское. Шампанское только для вельмож.

И одна Зинаида с такой кухней тут точно не справится.

Значит будем разделять и властвовать.

Накидав пятничное меню, мы сидели с Прасковьей и Зинаидой в кухне и раскидывали трудозатраты. У Прасковьи был выбор: или заказать готовые блюда в ближайшем трактире, или заказать блюда Зинаиде, или нанять поваров для кейтеринга. Последнее слово я произнёс вслух, чем вызвал у обоих дам внезапный приступ пучеглазости.

– Ну, смотрите! Держать в штате прислугу-поваров и официантов на постоянной основе я, наверняка, смогу не раньше, чем клуб начнёт давать стабильный доход. А пока следует на каждый такой вечер нанимать разово официантов и поваров. Но тут есть проблема. Во-первых, доверие. Просто так нанять с улицы кого-ни-попадя – это не вариант. У меня в клубе будут дворяне и персоны, разговоры которых никто слышать не должен. И чужие не проверенные слуги на временной основе мне не нужны. А во-вторых, блюда и спиртное, которое здесь будут употреблять господа офицеры и вельможи – все должны быть безупречны. Как с точки зрения качества продуктов, так и подачи. А потому следует набирать и поваров, и официантов, которые уже имели опыт прислуживания и знают, хотя бы основные правила подачи блюд. Поэтому надо подбирать персонал вдумчиво и, желательно, по рекомендации. Завтра я как раз этим и займусь. Но для начала давайте прикинем, сколько нам нужно людей.

– А гостей-то сколько будет, хозяин? – задала совершенно правильный первый вопрос Прасковья.

– А что такое «канапе»? – задала следующий не менее правильный вопрос Зинаида.

…

В результате, на первый пятничный вечер я нанял ещё трёх парней, по рекомендации того-же Никифора. Двое были братьями Димитрия, моего истопника. А один оказался каким-то дальним родственником самого Никифора.

Димитрий, кстати, после того как отдраил баню до зеркального блеска и сдал свой экзамен, получил вместе с Данилой от меня по полтине, и оба ходили теперь крайне гордые оказанной им честью.

Но вчера вечером, когда я пошёл попариться в своей новой баньке, пот у него начал катиться по вискам задолго до того, как он зашёл в парилку похлестать меня новыми вениками. Переживает. Это хорошо. Лучше стараться будет.

…

Название «Лестница в небеса», которое в шутку предложила Ника (а может и не в шутку), я, после недолгого размышления, отклонил. На членских картах уже значилось название: «Клуб на Фонтанке». Поскольку других клубов тут никто не знает,