Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

– Ну ты даешь! Конечно, хочу! Давай только возьмем эль. – Он забрал с подноса два стакана с дымящейся и пенящейся рубиновой жидкостью и порцию белых с золотистой корочкой булочек. Ребята сели поодаль от других, чтобы спрятаться от любопытных взглядов сверстников.

– Рашкажывай, – с набитым ртом попросил Тин.

– Я уже говорил, что каждый год над нашим городом пролетают единороги. Некоторые из них спускаются на центральную площадь и забирают с собой всадников. Мы мало про них знаем, но в Клипсе почему-то считается, что это невероятная удача, когда тебя выбирает единорог. И вот несколько дней назад на городскую площадь прилетели два единорога – белый и фиолетовый… Один из них выбрал всадника, которого специально для этого готовили… А второй забрал меня, причем я… Мне казалось тогда, что я не совсем отвечал за свои действия. Все было как в дурмане, я залез ему на спину, совершенно забыв обо всем на свете, даже про свою приемную мать. И у меня было такое странное чувство, что я как бы… – Мальчик замялся, не понимая вполне, как облечь свои переживания в слова.

– У вас с ним образовалась связь! Это то, чему учат в школе, но не всегда успешно! – в восхищении перебил друга Тин.

– Не знаю, может быть. Так вот, он понес меня к этой школе, и мы уже почти приземлились, когда я почувствовал: что-то не так. Оказалось, тот, другой, белый единорог стал нападать на нас! Причем он словно забыл про всадника у себя на спине – бедняга свалился и разбился, наверное… Я до сих пор помню его белое от страха лицо…

– Но зачем он напал? Единороги обычно никогда не дерутся между собой, это редкость! – удивленно воскликнул Тин.

– Я не знаю… Я тогда подумал, что у них такое бывает. Ведь мы совсем ничего про единорогов не знаем. Единственное, что я понял, – если белый единорог забыл про своего всадника, то Баклажанчик, наоборот, попытался меня спасти…

– Кто? Баклажанчик? – хихикнул Тин.

Артур грустно усмехнулся:

– Да, это я так прозвал его про себя. У него окрас не белый, как у всех тех единорогов, которых мне доводилось видеть, а фиолетовый, как у созревшего баклажана.

– Да… Здóрово… – завистливо протянул Тин.

– Ничего не здóрово! – горячо возразил Артур. – Единороги дрались даже после того, как я упал на землю. Я даже не знаю, живы они или нет. Я не знаю, как там… – Артур замолчал, пытаясь скрыть глухую томящую боль. В первый раз в жизни он встретил друга – и сразу же его потерял.

– Какая-то ерунда! – воскликнул Тин. – Единороги дерутся… Это очень странно.

– Наверное, – пожал плечами Артур. Ребята задумались каждый о своем.

– У нас есть несколько дней свободы до начала учебы. Покажу тебе столицу, родителей и сестер, – неожиданно весело произнес Тин и ободряюще подмигнул Артуру. Тот радостно улыбнулся, сразу представив себе неизвестный и таинственный город под скупым, но многообещающим названием Беру.

С этого дня завязалась их крепкая дружба.

Глава 3. И собака в столице лает центральнее…

В этот же день ближе к вечеру за ребятами прилетел на единороге отец Тина – добродушный и веселый мужчина лет сорока с таким же задорным светлым чубчиком, как и у сына. У него было круглое, как мячик, лицо, на котором во всю ширину сияла веселая улыбка. Немного выпирающее брюшко отнюдь не портило мужчину, а, наоборот, придавало образу некий законченный вид добряка и, в общем-то, человека незлобного и сговорчивого. Он был маленького роста и вместе с тем оказался необычайно шустрым и проворным; он перемещался на своих коротеньких ножках так быстро, что Артур едва поспевал за ним взглядом. Полный человечек ловко спрыгнул со своего единорога и с чувством обнял сына.

– Папа, это мой друг Артур, можно он поедет погостить у нас, а, па? Он из другого города и никогда не видел Беру! – весело протараторил Тин, лукаво глядя на отца.

– Значит, ты Артур, – скорее утверждая, чем спрашивая, заявил отец Тина и сердечно пожал ему руку.

– Па, он участвовал в битве единорогов! – сразу выпалил Тин.

Брови достопочтенного отца семейства поползли наверх и затерялись где-то в густых кудрях его прически.

– Как это, в битве?

– Да нет, – скромно возразил Артур, покраснев. – Тин преувеличивает. Я всего лишь летал на единороге…

Отец Тина восхищенно посмотрел на Артура и промолчал. Видно было, что ему с трудом удается поверить в услышанное, но, тем не менее, он все-таки поверил.

– Пап, а можно нам дома одним покататься на единороге? Артур ведь уже летал… – робко попросил Тин, но отец сразу же рассердился.

– Ты же знаешь правила! До восемнадцати лет детям нельзя одним летать! Вот в своей школе сколько угодно! А в городе будьте любезны летать вместе со мной!

Тин грустно вздохнул, понимая, что отцу бесполезно перечить.

Все трое примостились на белоснежной спине красавца-единорога. Артур с Тином сидели впереди, а господин Треймли придерживал их сзади, чтобы мальчики ненароком не упали. Когда они закончили приготовления к взлету, старый единорог обернулся и страдальчески посмотрел на мучителей.

– Ничего, потерпи, старина Маркиз… По приезде получишь ведро морковки. – Господин Треймли потрепал его по седому загривку, и единорог шумно фыркнул, впрочем, старательно пряча лукавую улыбку от своих седоков.

Маркиз достаточно медленно поднялся в воздух. И немудрено – впервые ему доводилось нести на себе такую «поклажу». Артур при взлете, как ни странно, не почувствовал ничего особенного – на Баклажанчике все было совсем по-другому. Причем он даже сам себе не мог вразумительно объяснить, в чем же именно состояло отличие. Возможно, дело было в той самой таинственной кадоросаме, как выразился Тин. Более того – к концу полета юношу слегка укачало.

Путники летели долго, по меньшей мере полдня. Несколько раз они прерывали путешествие, чтобы поесть вкусные бутерброды, которые взял с собой заботливый господин Треймли, а также выпить согревающего напитка из шиповника, заваренного с травами и имбирем. Отец все время беспокоился, когда им приходилось спускаться на землю. Здесь, в густых зарослях деревьев, было темно и мрачно, а корявые черные сучья нависали над ними, как надгробия. Даже Артуру было не по себе, хоть он и никогда не ступал на дикие земли за пределами Клипса и не знал, каких опасностей следует здесь страшиться.

Вынужденные остановки были крайне короткими, а затем путники опять поднимались в воздух. Артур спиной ощущал, как во время полета расслабляется встревоженный господин Треймли. В воздухе отец семейства чувствовал себя