"Фантастика 2026-179". Компиляция. Книги 1-26 - Avadhuta

— Анечка… — начала Регентша, ее голос, обычно стального происхождения, вдруг смягчился. — Ты знаешь, как я тебя люблю? Как беспокоюсь о твоем будущем? О нашем будущем?

Анна молча кивнула, не встречая взгляда матери. Она чувствовала, к чему идет разговор.

— Недавний вечер… в опере… — Ольга Павловна вздохнула. — Это был позор. Для тебя. Для нашего дома. Вылить вино на Императора, пусть он и дурак, на глазах у всего света! — Ее пальцы слегка сжали руку Анны. — Он все-таки мужчина, дочь моя. И даже дураки обладают гордостью. Особенно те, кто носит корону. Наша задача — не отталкивать его грубостью, а усмирять, направлять, подчинять мягкостью и хитростью. Гордость дурака — опасная штука. Ее можно использовать, но нельзя топтать ногами.

— Я не хочу этого, мама! — вырвалось у Анны. Девушка наконец встретилась глазами с Ольгой. В них плескалось отчаяние и усталость. — И никогда не хотела! Ни этого брака, ни этой роли! Я ведь не кукла, мама!

Ольга Павловна отдернула руку, как от огня. Ее лицо снова стало непроницаемым.

— Не хочешь? — холодно повторила она. — Будущий брак с Императором — это не прихоть, Анна. Это вопрос выживания. Нашего рода. Нашей Империи. Это бремя, которое несут все знатные женщины с тех пор, как мир стал миром. Как говаривал старик Макиавелли: «Государь, желающий удержать власть, должен научиться быть и львом, и лисой». Мы, женщины, чаще всего бываем лисами. И я думала, воспитала тебя достаточно хорошо для этой роли.

— Ты вышла замуж по любви! За отца! — парировала Анна, ее голос дрогнул. По щеке скатилась одинокая слеза, блестящая, как и роса в траве парка. — Почему ты лишаешь меня этого права? Почему⁈

Ольга Павловна замолчала на мгновение. В ее глазах мелькнула тень старой боли, быстро подавленная.

— Мне повезло, Аня. Чистая удача. Мы встретились с твоим отцом у алтаря. До этого дня — ни слова, ни взгляда. Брак был решен нашими семьями задолго до того дня. — Она сделала глоток чая. — А полюбили мы друг друга… да, сразу. Это была редкостная удача. Шанс один на тысячу. Не строй иллюзий. Наша доля — расчет и холодный разум. Ищи достоинства в Императоре, а не минусы. Забудь о его глупости на людях. Вглядись в него. Может, найдешь что-то… полезное. Силу? Решимость? Даже жестокость, направленная в нужное русло, может стать достоинством.

Она наклонилась к дочери, ее голос стал тихим, но невероятно весомым:

— И любовь, дочь моя… любовь — это роскошь, которую не каждый может себе позволить. Наша роль — не любить, а управлять. Завоевывать доверие. А через доверие — власть. Не позорь его публично. Покори его. Так будет лучше для нас. Для страны. Для этого безумного, гибнущего мира. И, быть может, стерпится — слюбится…

Анна сжала губы. А в ее голове пронеслось:

«Он не дурак! Он жестокий, расчетливый интриган! Он убил Глеба на моих глазах!» Но страх перед признанием, перед раскрытием крымского позора, перед гневом матери был сильнее. Она проглотила слова, опустив глаза в чашку. Ее руки дрожали.

— Я… попробую, мама, — меланхолично прошептала она.

Ольга Павловна с пониманием вздохнула и удовлетворенно кивнула. Она допила чай и встала.

— Хорошо. А теперь, дочь моя, пора собираться. Охота ждать не будет. И я лично выберу тебе охотничий наряд. Ты должна выглядеть безупречно. Будущая императрица в поле — это символ. — Она протянула руку.

Анна молча встала и последовала за матерью из беседки по аллее, ведущей к сияющему в утреннем свете дворцу. Две фигуры в роскошных утренних платьях — одна прямая и властная, другая — с опущенной головой и сжатыми кулаками. Фигура, ненавидящая само свое существование…

* * *

Раннее утро окрасило воды Невы в перламутрово-розовые тона. Намеренно состаренный пароходик «Нева-2», был пришвартован у набережной и еще не принимал пассажиров, но в его изысканном ресторане с видом на воду уже сидела одна посетительница. Валерия Орловская. Ее золотистые волосы были убраны в строгую служебную шишку, лицо с аристократическими чертами и холодными голубыми глазами было бесстрастно. Она пила черный кофе, разглядывая просыпающийся город. И в ровно назначенное время дверь ресторана открылась совершенно беззвучно.

Юрий Викторович вошел тихо, как призрак. Лицо главы Тайного Отдела сверкало мертвенной бледностью. Но взгляд его синих бездонных глаз по-прежнему был острым и проницательным. Безупречный синий костюм сидел на его худощавой, жилистой фигуре как влитой. Но Валерия ахнула, едва не выронив чашку. Вместо правой руки — практически от плеча и ниже — был… протез. Искусно сделанный, но все же протез! В качестве основы выступало темное, полированное дерево, в которое были вплетены сложные стальные механизмы и сияющие крошечные рубины, расположенные вдоль «предплечья». От него веяло сдержанной магической силой.

Рябоволов заметил ее взгляд. Тонкие губы тронула мрачная усмешка.

— Не пугайся, Валерия. Слишком много приказов пришлось подписать в последнее время. Вот рука и не выдержала. Обычный рабочий момент. — Он легко подошел к столу и сел напротив нее. Его протез лег на скатерть с тихим деревянным стуком. — Кофе, черный, без всего. — бросил он официанту, появившемуся как по волшебству.

Валерия собралась с духом, подавив шок.

— Вы хотели видеть меня, Юрий Викторович? — спросила она по-армейски четко.

— Хотел. Мне нужен твой отчет, Валерия. Максимально краткий. Как идут дела в «Гневе Солнца»? — Его пронзительные синие глаза впились в нее. — И главное — как там наш… Соломон Козлов? Жив? Здоров? Не нарывается ли на неприятности?

Орловская выпрямила спину.

— Клан укрепляется. База «Цунами» приведена в порядок, организована оборонная линия. Соломон Козлов… — она чуть запнулась, вспомнив поцелуй в подсобке, — … действует эффективно. Ликвидировал банду Свинца, отбил выпад «Огненных Псов». Он способен постоять за себя. Я оказываю ему необходимую поддержку в организации и управлении кланом. Все в рамках поставленных задач.

Рябоволов внимательно слушал, медленно попивая кофе. Когда девушка закончила, он с довольным видом кивнул:

— Хорошо. Это очень хорошо! — мужчина поставил чашку. — Но… Я также сожалею, что ты, Валерия, будучи знатной дворянкой, не смогла присутствовать на помолвочном балу Императора. Это недоразумение… Негоже таким ценным кадрам, как ты, прозябать среди суровых мужиков-демононенавистников. Поэтому я бы хотел исправить эту… несправедливость.

Валерия насторожилась. Глаза Рябоволова светились холодной усмешкой.

—