Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Зверолов поднял взгляд от кружки. Коротко посмотрел на хозяйку трактира:

— Тебя звать как, женщина? — просто так спросил, без цели.

— Ирма.

Зверолов кивнул и вернулся к кружке.

Варон не обратил на это внимания. Имя как имя.

Он думал о кораблях.

Два корабля! Он столько собирал эти суда — с каждой сделкой вытаскивал из чужих рук то, что те не хотели отдавать.

Первое судно взял за долг с одного торговца, который не рассчитал риски и попал. Второе выкупил через посредника на южном аукционе — переплатил, но взял. Два года переговоров. Корабли были не просто деньгами. Скорее свободой работать без посредников, без этих городских торгашей, которые берут треть просто за то, что стоят между тобой и покупателем и умеют улыбаться.

И теперь всё это — у мальчишки с рыночной площади. Конечно, это были не все его суда, но удар всё равно слишком сильный. И не схалтурить, не убежать. Вольные народы не позволят.

Принц снова тихо придвинулся к ноге Варона.

— Отвали! — хозяин снова пнул — на этот раз чуть сильнее, ощутив под сапогом твёрдый бок зверя. Принц отполз и сел чуть дальше, глядя в сторону.

Три сезона побед. Столько золотых в призовых! Репутацию, которую знали по всему миру, Варон выстраивал последовательно и без лишнего шума — через правильные ставки, связи и победы в правильное время. Имя Принца звучало как надёжная вещь.

И всё это ничего не стоило, когда пришёл час.

Варон смотрел на вход в таверну. Снаружи, через мутное окно, проплывали прохожие. Он думал о торговце с его жалким фукисом, о гладиаторе со львом, о том, как толпа орала победителю.

Торговец южных островов не чувствовал ярости. Она давно перегорела — ещё на площади, пока он стоял перед судьями и понимал, что математика не в его пользу. Осталось только холодное намерение, которое он умел носить в себе долго, не давая ему остыть.

Тёмные улицы Оплота Ветров были длинными. И ночи здесь тоже были длинными.

Ему снова наполнили кружку. Пил методично, без удовольствия, глядя в огонь очага, где медленно догорало толстое сырое полено.

Хозяйка вернулась за стойку.

Где-то в глубине таверны скрипнула половица. Варон скользнул взглядом в темноту у кухонной двери — пусто. Показалось.

Он взглянул на хозяйку.

Что-то зацепило — но не сразу. Сначала просто лёгкий дискомфорт, как заноза в пальце, которую не видишь. Он привык доверять этому ощущению. Оно несколько раз спасало ему шкуру.

Хозяйка трактира двигалась слишком правильно — не так, как люди, которые знают своё дело до автоматизма. Те двигаются с небольшими погрешностями: чуть замешкаются, когда кувшин тяжёлый, чуть скосятся на посетителя.

А эта — нет.

Каждое движение было именно таким, каким должно быть движение усталой трактирщицы. Разница тонкая.

Варон видел эту разницу, потому что сам умел её создавать. Он откинулся на спинку стула.

Была одна мелочь, которая его укусила: она ни разу не посмотрела на его наёмников у двери, а такие, как она — всегда смотрят. Привычка людей, которые ведут заведение: кто вошёл, не дерётся ли, сколько у него денег.

А эта — не посмотрела.

Варон поставил кружку на стол. Принц под столом поднял голову — почувствовал перемену в хозяине.

— Ты здесь давно работаешь?

Бабка неторопливо обернулась от стойки.

— Давно, — ответила она.

— Имя назвала… — протянул он.

— Назвала.

— Ирма, — произнёс Варон. — А хозяйку этого заведения зовут Марта. Я здесь бывал. Помню её.

Старуха смотрела на него без торопливости.

— Марта сегодня приболела, — сказала она. — Я помогаю.

— Приболела, — повторил торговец.

— Ничего серьёзного. К утру встанет.

Он скользнул взглядом на дверь за стойкой — туда, где в таких заведениях всегда бывают подсобные помещения. Мешки с мукой. Склад.

Ирма поставила кувшин на край стойки и посмотрела на него.

— Слышала, у тебя горе на гонках случилось, — сказала она негромко. — Могу помочь…

— Помочь? — Варон приподнял бровь.

— Выслушать. Люди в горе всякое хотят сказать. — Ирма пожала плечом. — Слова сгоряча бросают. Потом жалеют.

Пламя в очаге треснуло, выбросив искру.

— А если не жалеют?

Ирма помолчала. Взгляд у неё остался таким же тихим и участливым, но немного усталым. Однако что-то в нём едва заметно переменилось.

— Тогда жалеть приходится другим, — сказала она просто и направилась в подсобное помещение.

Огонь потрескивал. Зал был пуст. Обычная таверна перед финальными боями турнира — скоро рассвет, но Варону было плевать.

Принц снова придвинулся тёплым боком к его ноге. На этот раз Варон не стал его пинать. Тёплый бок зверя давил на голенище сапога.

Зверолов смотрел на уходящую старуху. Потом перевёл взгляд на собеседника. Молчал — правильно делал. Это было одним из немногих качеств нового знакомца, которое Варон успел оценить за ночь.

Варон взял кружку, допил остаток одним длинным глотком и поставил обратно с глухим стуком.

— Странная баба, — сказал он.

— Бывают и похуже, — ответил зверолов философски.

Садист хмыкнул. В этом была своя правда.

— Наш мир всегда делился на мужчин и баб. Рабочая картина!

Картина, которую он выстраивал с молодости и ни разу не находил в ней серьёзных изъянов. Мужики думали кулаками и деньгами, бабы — языком и слезами. Обоих он умел читать.

Зверолов нахмурился:

— Зря ты так.

— Что?

— Насчёт баб. Обидно.

Варон засмеялся — первый раз за всю ночь, по-настоящему.

— Ты что, женат?

— При чём здесь это?

— Ха! Всё ясно! Очередная великая потеря!

Зверолов не нашёлся с ответом — просто не понял пьяного собеседника и отвернулся к огню, что Варона вполне устроило. Поучать его было незачем.

Хозяйка вернулась.

Подошла к их столу, наклонила кувшин над кружкой Варона — ровная, уверенная струя, ни капли мимо. Потом над кружкой зверолова. Ни слова не спросила — дело привычное.

Садист наблюдал за её руками. Мозоли — он снова отметил это. Не там, где должны быть у женщины, которая всю жизнь носит кувшины и трёт столы.

Он отвёл взгляд.

— Так что за горе у тебя? — спросила Ирма с дежурным участием — таким пользуются хозяйки, чтобы разговорить тихого посетителя. Варон махнул рукой — жест вышел размашистым, пьяным. Локоть чуть не смахнул кружку со стола.

— Гонки, — сказал он, не заметив этого. — Потерял свои корабли.

Ирма качнула головой.

— Как это вышло?

Варон почти не задумывался — слова шли сами, потому что он гонял эту историю в голове всю ночь, и она протёрлась до гладкости.

— Торгашонок