Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

– Чернила очень токсичны для человека, пока в жидком состоянии. Ни одно зелье не будет работать в смеси с ними. Так что прямо сейчас вы бездарно потратили ценные настои, которыми, в своё время, пользовался даже я.

– ЗАМОЛЧИ! – крикнул Максвелл со слезами на глазах.

Лок тихонько, по-стариковски, засмеялся и медленно зашагал к телу Девриена, с трудом подтягиваясь на длинном шесте.

– Я бы мог помочь.

– С чем?! Хочешь добить его? Убрать ещё одну цель из списка своей мести? Ты убил сотни, может и тысячи людей только своими руками, а сколько пало по твоей наводке? Сколько клинков ты направил своей костлявой рукой ради мести?!

– Этого не сосчитать. – угрюмо проговорил он. – Но в мести есть смысл ровно до того момента, как месть перестаёт совершаться лично тобой. Я ведь присутствовал при многих сражениях и вместе с воинами добивал неугодных. А теперь... Чувства притупились. Обесценились.

– Что ты хочешь этим сказать? – серьёзно проговорил Серум.

– Я за последние пятьдесят лет не убил ни одного человека своими руками. Я становился всё старше и старше, даже несмотря на то, что лекарство из спор жуковника постоянно обновляло моё тело и, как казалось, даровало вечную молодость. – он развёл руки в стороны и обречённо усмехнулся. – Не даровало. Мой разум становился всё скуднее, я с трудом запоминал тех, кого стёрли с земли мои люди. Все ошибки, которые произошли в Зареме и на материке в целом являлись следствием вырождения моих умственных способностей. Я просто-напросто стал забывать, чем жил последние годы. Потому вы здесь. И потому я говорю вам эти вещи.

– Лекарство больше не действует. – заключила Мирабель.

– Действует, но эффект теперь настолько скоротечен, что в последующем применении я не нахожу смысла. Моё время пришло. Я проиграл, и признаю это со всей скорбью и болью на своей душе, которая уже давно треснула и лишилась большей части осколков. Мне больше не зачем жить, ведь моих единственных последователей вы, несомненно, убили. Поздравляю.

– И как же ты хочешь помочь? – осторожно спросила девушка.

– Я не зря считался лучшим алхимиком в обоих областях. Я потратил неисчисляемое количество времени на совершенствование себя, и хоть сейчас мой мозг, скажем так, усох, но многие знания до сих пор остаются свежими, будто были получены только вчера. Я могу спасти капитана, даже без Дурмана, которого, к сожалению, не осталось. – Лок сильно и гулко закашлялся, отхаркиваясь зелёно-красной мокротой. Кровавая слюна побежала по подбородку, путаясь в длинной седой бороде. – И боюсь, у вас не так много времени на ответ.

Они с тревогой смотрели то на капитана, который тяжело дышал, лёжа на полу, то на древнего старца Лока, который выглядел совсем плохо. Надо было принимать решение, и как можно раньше, но можно ли верить словам человека, который был грозой королевской крови такое долгое время? Не похоже ли это на хитрый план? Или в его действиях есть своя подоплёка? Как это не прискорбно признавать, но вариантов того, как им поступить, было крайне немного. Вернее, он был один.

– Спаси его. – ответила девушка.

– Мира... – хотел было встрять Серум, но она осекла его.

– У нас нет выхода, если только ты не хочешь его смерти! – гневно произнесла она и ткнула пальцем в тело капитана.

– Она права, парень... – тихо и совсем безжизненно произнёс Макс и опёрся спиной об стену, поджав колени к груди.

Лок облокотился на дверь и невидящими взором уставился куда-то за спины людей Девриена. Он с каждой минутой угасал, ему всё труднее было двигаться и здраво мыслить, потому он сам поторопился закончить начатое.

– Несите его в зал. И побыстрее. – слабо проговорил он.

Зекс и Макс аккуратно внесли тело капитана в зал и положили его на каменный столик, среди сотен различных колб и пробирок, исходивших разноцветным дымом и паром. Ужасающая картина то и дело привлекала взгляд то Серума, то Макса, то Миры. Те самые двенадцать колб со скрюченными, вопящими неслышными голосами, окаменевшими статуями. Почти все из них едва проглядывались за плотной красной завесой из спор и реагентов, но даже те, какие можно было разглядеть, смотрелись страшно и угнетающе.

Лок доковылял до соседнего столика и стал рыскать по нему узловатыми руками. Казалось, что на столе были разбросаны десятки книг, каждый листочек которых был вырван и перепутан между собой. Падший мямлил себе под нос, скидывал целые кипы листов на пол, пока не нашёл тонкую тетрадь, обёрнутую чёрной кожей.

– Начинаем. – сказал он и подвинул к себе небольшую плошку.

В очередной раз повторив манипуляции с кусочком кожи, он очень аккуратно достал из рукава пробирку со спорами и опорожнил её на кожу. Нельзя было выдать себя – они не совсем умалишённые и не будут подвергать капитана опасности, а пока Лок находится у них на виду и делает всё строго по книге, то у них есть хотя бы надежда на то, что никаких фокусов он не выкинет.

В рецепт живой бомбы были внесены соответствующие коррективы. Лок достаточно долго, практически до последнего момента бился над тем, как же увеличить срок жизни кожаного мешочка. И он не придумал ничего лучше, кроме как убрать возможность растворения мешка в крови. Он будет действовать как мембрана, напитывая споры кровью, но высвободит энергию лишь в тот момент, когда порвётся от небольшого физического воздействия.

Когда всё было готово, Лок уже негнущимися пальцами пытался взять иголку в руки, но не смог – иголка выпадала из рук, а пальцы начало потрясывать. Он промыл рану специальным раствором, который превратил чернь из клинка в воду и остановил кровотечение.

– Господин Тотмен, не осталось ли у вас чудного Настоя #23?

– Капли. – сухо ответил он.

– Используйте их после того, как мы закончим.

Он снова попытался взяться за иглу, но и в этот раз ничего путного не вышло.

– Госпожа Мирабель. Не окажете вашему капитану помощь? Я, в силу особенностей организма, уже не могу. Руки не слушаются.

Мира тяжело вздохнула и схватила тонкую изогнутую иглу, которой зашивали раны. Стежок за стежком она протыкала его кожу и чувствовала лёгкое подрагивание его тела. Стежок за стежком ей всё больше и больше казалось, что всё это неправильно, неестественно. Непонятный дух вечности, который