Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— Догадываюсь, — ответил я, — филиппинские партизаны наверно.

— Точно, — подтвердил он, — а за что и против чего мы боремся, в курсе?

— Очень приблизительно, — честно признался я, — наверно за все хорошее против всего плохого.

Пабло перевел мои слова, все дружно рассмеялись, а он продолжил беседу.

— Наша освободительная армия была создана в 1942 году, когда Филиппины оккупировали японцы — так что освобождение нашей страны в 1945 не в последнюю очередь произошло благодаря партизанским отрядам. Но потом власть в стране захватил манильская клика плутократии и клептократии…

Я чуть не подавился — надо ж, какими терминами местные партизаны владеют.

— И руководство приняло решение продолжить вооруженную борьбу. Потом случился 1968 год и раскол нашей партии на просоветскую и прокитайскую…

— Да, — подтвердил я, — это была большая ошибка, ссора двух крупнейших коммунистических стран мира.

— Те, которые пошли за русскими, борьбу прекратили, предатели… а прокитайская фракция до сих пор борется и побеждает.

— Судя по этой землянке, — позволил я себе ехидную шпильку, — не очень заметны ваши победы.

— Это не наш район, — хмуро парировал Пабло, — если сдвинуться к югу Лусона или вообще перебраться на Минданао, там нам подчиняются очень большие территории, целые районы и города.

— А откуда у вас оружие? — не смог сдержать любопытства я, — для его производства нужны довольно сложные механизмы и обученные работники.

— Есть у нас и механизмы, и работники, а если чего не хватает, то китайские товарищи помогают, — отбрил он меня сходу. — Так вот, Петер…

Тут он ненадолго задумался, но потом продолжил.

— Так вот… мы предлагаем тебе влиться в ряды борцов за народное счастье — будешь трудиться врачом в одном из наших освобожденных районов.

— А если я не захочу? — чисто автоматически ответил я.

— Тогда все равно будешь на нас работать, но под тщательным контролем, — честно обрисовал мои перспективы Пабло.

— Зашибись… — только и смог сказать я в ответ, — вы же еще не проверили мои врачебные навыки — вдруг я ни на что не годен.

— Педро все про тебя рассказал, — бросил Пабло в ответ, — так что не надо прибедняться — все ты умеешь.

Вот и помогай после этого людям, уныло сказал я своему второму я, но то не мычало и не телилось.

— Мне надо подумать, — ответил я Пабло после некоторого размышления.

— Думай, — милостиво разрешил он, — но недолго — до следующего утра, например.

И мне показали место в углу, где было постелено что-то типа плащ-палатки, а вместо подушки имели место связки местной травы. Пахло все это дело мягко говоря не очень…

— Ну что, — проснулось, наконец, мое второе я, когда я улегся на пол, — хотел приключений — так получай приключений. Полной пригоршней. Филиппины, дикобразы, партизаны… и приятеля твоего, который будущее умел предсказывать, больше нету, так что впереди одни потемки.

— Ты что-то конструктивное можешь придумать? — сердито спросил я у него, — а то ведь ехидничать и подкалывать это самое нехитрое дело.

— Понимаешь, Петя, — проникновенно ответило оно, — ведь на самом же деле я это ты, поэтому ничего такого особенного, чего уже нет в твоей голове, я сочинить не смогу…

— Зато сможешь посмотреть на вещи с необычного ракурса. — возразил я, — а это тоже немало.

— Окей, — неожиданно быстро согласилось оно, — давай вместе тогда посмотрим на вещи, непредвзято и пристально.

Глава 8

Заготовил Митька бронь

Калининский, он же Новоарбатский мост быстро закончился, и я свернул направо в зеленый скверик перед гостиницей Украина. Азим уже ожидал меня в дальнем конце скверика, приветственно размахивая рукой.

— Привет, — поздоровался я с ним, — как жизнь?

— В вашей стране на этот вопрос обычно отвечают «бьет ключом», — улыбнулся он. — Я принес все документы — с тебя подписи и готовые образцы.

— С образцами заминка, — сообщил я, — технические трудности. Будут только послезавтра — так что приношу свои самые глубокие извинения.

— Ничего, — успокоил он меня, — я в Москве еще на три дня задерживаюсь, так что успеем. А почему эта задержка случилась? — все же не смог не задать он такого вопроса.

— На меня покушение было, — решил не скрывать деталей я, — совсем чуть промахнулись ребята… а после такого, сам понимаешь, остальные вопросы в сторону отходят.

— Понимаю, — осторожно кивнул он, — детали расскажешь?

А почему нет, подумал я, глядя прямо в черные азимовы глаза — подписку насчет этого наезда я никому не давал, а взгляд со стороны не помешает. Я и вывалил ему все подробности, включая звонок товарищу Чурбанову.

— Чурбанов-Чурбанов… — задумался Азим, — это же муж дочери Брежнева, да

— Точно, — подтвердил я эту известную всем истину.

— У тебя такие близкие отношения с ним, что можно звонить напрямую?

— Близкие-неблизкие, — ответил я, — но свой прямой телефон он мне выдал как-то раз…

— А еще раз опиши, как тот грузовик выглядел, — зачем-то попросил он, я и описал…

Сильно много деталей я, конечно, не запомнил, ну КРАЗ, ну синий, левое крыло, кажется, помято было, видимо и до этого он попадал в дорожные передряги…

— Номер не запомнил? — уточнил Азим.

Я потер переносицу и неожиданно из памяти всплыл этот самый номер.

— 39–93 ММЮ, запомнил, потому что цифры симметричные, — сообщил я.

Он с самым серьезным видом записал эту комбинацию себе в блокнот, а потом выдал следующее:

— Госпожа Индира передает тебе самый горячий привет и благодарности…

— Правда? — изумился я, — а за что благодарности?

— Она сказала, ты сам знаешь, за что…

— Вот не ожидал, — ошеломленно отвечал я, — что она запомнит ту нашу беседу.

— Какую беседу? — проявил неожиданный интерес Азим.

— А вот тут, дружище, — тормознул его я, — мы вступаем на запретную полосу — знаешь, что это такое?

— В ваших лагерях кажется такие штуки есть…

— Угадал — запретная полоса или просто запретка — это территория между двумя оградами исправительно-трудового заведения…