7 крестражей Маши Вороновой. Часть 2 - Галина Мерзлякова

Я перевела на неё взгляд с лёгким удивлением. Не думала, что наследница Чёрных Журавлей захочет задержаться.

— Нам понадобится время, чтобы нарисовать талисманы. А здесь, как минимум, безопасно, — пояснила она под моим взглядом.

Я покладисто кивнула. В этом она была права. Без хорошей подготовки прохождение долины может стать серьёзной проблемой, а задержка на пару дней не сыграет особой роли. Хотя мы и так задержимся дольше, чем планировали - ведь изначально до следующей гробницы мы планировали добираться на джонке.

— Насколько мне известно, — принял участие в разговоре Фу Тао, — иногда в храмах и пагодах можно купить некоторые лекарства и эликсиры, которые монахи делают на продажу. Вам, к тому же, могут быть интересны и их чернила. В открытую продажу они не поступают, но в монастыре их купить можно.

Чернила, пропитанные буддийской святостью, — это может быть интересно.

— Не знала, что молодой мастер Фу интересуется чарами и талисманами, — усмехнулась я.

— Один из моих почивших родственников пытался изгнать мою душу с помощью талисманов, нарисованных подобными чернилами, — усмехнулся Фу Тао. — И был очень удивлён тому, что у него это не получилось.

В некотором смысле я этого почившего родственника молодого мастера Фу неплохо понимала. Меня и саму периодически подмывает попробовать сделать что-то подобное. Уж сильно он, теперешний, отличался от того позора, который крутился около Юлань. Впору действительно заподозрить одержимость. Впрочем, раз уже кто-то попробовал, значит, мне смысла повторять подобное нет. К тому же, в отличие от моей сестрицы, Фу Тао в храме чувствовал себя довольно неплохо.

После завтрака мы разошлись по своим кельям. Оказавшись снова окружённой толстыми каменными стенами, от которых уже почему-то не возникало неприятного давящего чувства, я только вздохнула и села за рисование талисманов — это тоже своего рода медитация.

Если подумать, всё складывалось для нас наилучшим образом. Помимо того, что в монастыре хорошо дышалось и ощущалось чувство покоя, нашёлся ещё один несомненный плюс, и очень быстро: рисовать очищающие талисманы здесь оказалось просто сказкой. Кисть шла по бумаге так ровно, а тушь ложилась так идеально, что, создавая несложный талисман, я подумала: а не переписать ли в качестве благодарности парочку сутр?

Вот только оказалось, что я немного подзабыла о том, что нарисовать пару талисманов для себя и пару десятков для общего пользования — это совершенно разные вещи. Через некоторое время от повторяющегося рисунка талисмана очистки миазмов у меня рябило в глазах и буквально сводило судорогой руку. А ведь казалось бы, что там рисовать? Всего три иероглифа — «Сань Цин Инь» (Печать трёх чистот). Но при всей этой простоте сейчас кисть казалась тяжёлой и неподъёмной. Я давненько не испытывала такого отвратительного чувства от занятий каллиграфией, разве что в детстве, когда только начинала овладевать этой наукой и один и тот же иероглиф приходилось переписывать по триста-четыреста раз, пока бабушка или дедушка не признают его достаточно элегантным.Вместо ожидаемого очищения разума и спокойствия на меня накатывали волны раздражения и злости, неуместные в столь святом месте. Особенно обидно становилось от того, что утомлял меня именно процесс рисования, а вот напитывание талисмана ци не вызывало никаких затруднений. Наоборот, мне казалось, что это не столько я вкладываю энергию в талисман, сколько он сам собирает её. А ведь это я пока работала своими чернилами. Точно! Надо найти монаха, который сможет мне продать местные. Интересно, насколько они отличаются от обычных? Я, как правило, использую обычные или минеральные. Самые редкие в моей коллекции — те, которыми я рисовала талисман «Видеть невидимое», из крови демонического лиса. Кстати, а не знакомого ли мне лиса? Полноценно обдумать эту случайно мелькнувшую мысль мне не дал стук в дверь.

На пороге кельи я с удивлением увидела Сой Фанг. С большей вероятностью можно было ожидать Хэй Юэ, которая могла зайти, чтобы обсудить, какие именно талисманы стоит ещё заготовить для максимально безопасного прохождения по долине Сышэнь-Лэюань.

— Госпожа Бай, — усмехнулась Сой Фанг. — Я имею честь пригласить вас прогуляться.

Я немного помялась, разрываясь между необходимостью дорисовать «Сань Цин Инь» и жаждой отвлечься, но окончательно меня склонило в сторону прогулки реплика Сой Фанг:

— Иначе твои синяки под глазами станут ещё глубже.

Ну, раз уж синяки станут глубже… Угрозу своей красоте я игнорировать не могла. К тому же, раз уж у меня появилась вполне разумная причина, то почему бы ей не воспользоваться?

Узкие улочки и коридоры пагоды воспринимались уже практически родными.

— Не знаю, заметила ли ты, — рассуждала Сой Фанг, — но здесь очень хорошо медитируется. Ещё немного — и можно будет перескочить на следующую ступень. Ещё бы кошмары не мучили, было бы вообще замечательно.

Я насторожилась.

— И тебе снится плохое? — спросила я.

— Ну, не то что плохое, — задумалась Сой Фанг. — Скорее, раздражающее. Как будто я нахожусь на ледяном плато и никак не могу с него выбраться. И что самое странное — мне холодно.

Обладательницам ледяных духовных корней холодно бывало крайне редко, насколько я знала. У них естественное сопротивление к низким температурам, и ещё до того как они начинают практиковать, замерзнуть им гораздо сложнее, чем обычным смертным. Так что я не представляла, как может даже сниться, что ей холодно. Мне очень хотелось думать, что первый день на новом месте, сопровождающийся кошмарами, — это просто случайность, которая коснулась только нас с Сой Фанг. Да и то, что снилось ей, — ледяное плато, где замерзает обладательница ледяных корней, — не походило на встречу с тёмной версией самой себя.

— Возможно, — осторожно начала я, — из-за того, что это место полно святости, нам и снится нечто странное.

— Возможно, — равнодушно пожала плечами Сой Фанг. — Понимаешь, это же даже не странно, скорее забавно. Ну когда мне ещё удастся побыть в роли человека, которому холодно?

Я только пожала плечами, понимая, что никогда не могла понять образ мыслей моей яростной спутницы.

Бесконечные коридоры, в которых так уверенно ориентировалась Сой Фанг, а я чувствовала себя заблудившейся после первых же пяти поворотов, привели нас в то место, которое я никак не ожидала увидеть в буддийской пагоде, — на боевой полигон.

От лысин пары монахов отражались лучи солнца, проникавшие сюда сквозь прозрачный купол; они казались двумя статуями — неподвижными и монументальными. Фу Тао, стоящий напротив них, был окружён тенями и мраком; от него