Генерал Карамба: На пути к власти - Алексей Птица

Мондрагон слушал, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемым.

— У меня есть деньги, полковник, — продолжал Эванс. — Много денег. Я могу оплатить любые расходы — оружие, людей, подкуп чиновников, судей, губернаторов. Мне нужна эта земля, по документам я владею семи акрами из пятнадцати, но мне нужна вся земля, все пятнадцать акров, это принципиальный вопрос. И мне нужен человек, который её добудет. Вы этот человек?

Мондрагон взял чашку с кофе, отпил ещё глоток, наслаждаясь вкусом и паузой. Он не спешил с ответом — опытный игрок не показывает карты сразу.

— Вы предлагаете мне работу, сеньор Эванс, — сказал он наконец. — Работу опасную, грязную и, осмелюсь заметить, не вполне законную. Я в отставке, но у меня есть имя, связи, репутация. Если я возьмусь за это дело… — он сделал паузу, — … моя цена будет высока.

— Я уже сказал: я не торгуюсь.

— Я не о деньгах, сеньор. — Мондрагон поставил чашку и посмотрел Эвансу прямо в глаза. — О власти. Если я берусь за дело, я веду его сам. Без подсказок из Нью-Йорка, без истеричных телеграмм от вашего адвоката в Мериде. Я принимаю решения на месте, и они окончательны. Вы даёте мне карт-бланш, а я приношу вам голову этого дона и его землю. По-моему, честно.

Эванс смотрел на него долго, очень долго. В его глазах что-то мелькнуло — уважение? Опасение? Трудно сказать. Но наконец он кивнул.

— Хорошо, полковник. Вы получите карт-бланш. Полную свободу действий. И всё, что вам потребуется — люди, оружие, деньги на подкуп. Но, — он поднял палец, и его голос стал жёстче, — если вы провалитесь так же, как Джеф… не возвращайтесь. Я не прощаю неудач дважды.

Мондрагон усмехнулся. Усмешка вышла спокойной, даже насмешливой.

— Не провалюсь, сеньор Эванс. Джеф был мясником. А я — хирург. Есть разница.

Он встал, поправил сюртук и протянул руку. Эванс пожал её, и на этот раз рукопожатие оказалось дольше, крепче — скрепление сделки.

— Когда вы выезжаете? — спросил Эванс.

— Завтра утром, — Мондрагон взял трость. — Мне нужно в Мериду. Встретиться с вашим человеком, Ганадо. Осмотреться на месте. Понять, с кем имею дело. И — если позволите — собрать информацию об этом молодом доне. Знать врага — половина победы.

— Держите меня в курсе, — Эванс подошёл к столу, достал конверт и протянул его полковнику. — Здесь задаток и инструкции. Телеграфируйте через моего человека в Новом Орлеане — Смит даст координаты.

Мондрагон взял конверт, не глядя спрятал во внутренний карман сюртука и направился к двери. У порога он остановился, обернулся.

— Сеньор Эванс, — сказал он, — можно вопрос?

— Да?

— Вы уверены, что хотите эту землю любой ценой? Иногда цена бывает… выше, чем кажется.

Эванс смотрел на полковника, и в его бледных глазах горел холодный, неумолимый огонь.

— Я всегда плачу по счетам, полковник. И всегда получаю то, за что заплатил. Любой ценой.

Мондрагон кивнул, словно ожидал этого ответа, и вышел.

Дождь за окном усилился. Эванс стоял неподвижно, глядя на серый, размытый город, и думал о том, что охота продолжается. Просто теперь у него новый охотник. Более опасный. Более умный. И если этот не справится… что ж, он найдёт следующего. И… если в этом окажется смысл, то… впрочем, загадывать на будущее всё же не стоит. Эванс был банкир, банкиры часто идут на риск, но на риск оправданный, если же ставки становятся больше, чем жизнь, то игра сворачивается, с подсчётом убытков, раздачей «наград» и написанием отчётов на будущее.

Он подошёл к столу, налил себе виски и залпом выпил. Где-то там, далеко на юге, его ждала маленькая война за крохотную асьенду. И он не собирался её проигрывать.

Глава 20

Асьенда Чоколь

Я стоял на крыше своего дома и смотрел, как солнце встаёт над Юкатаном. Ночь выдалась бессонная, полная криков, выстрелов и смертельной опасности. Тела убитых уже убрали, раненых перевязали, во дворе наскоро навели порядок, но воздух всё ещё был тяжёлым, пропитанным гарью и запахом крови.

Себастьян поднялся за мной, встал немного поодаль, не нарушая молчания, хотя его прямо раздирало желание что-нибудь сказать, но, взглянув пару раз на меня, решил, что не стоит. Я же только усмехнулся про себя, слишком вымотался за ночь, а впереди ждал не менее трудный день, да и следующие сутки ожидаются не очень хорошие.

— Сколько наших погибло? — спросил я, не оборачиваясь.

— Десять человек, дон Эрнесто. Ещё семеро ранены. Двое тяжело, но должны выжить, если не начнётся гниение ран. Женщины уже готовят мази, я послал за знахарем в соседнее селение, и в город, сообщить о происшествии. Наши тоже все работают. Из прислуги погибли двое, и пятеро ранено, остальные забились кто куда.

— Мэриза жива?

— Нет, ей не повезло.

Внутри прокатилась волна гнева, буквально встряхнув все тело. Суки! Напали, желая отобрать землю. Я всего лишь защищался, и выхода другого не видел. Янки пришли, чтобы забрать всё, неизвестно, чем все закончилось, если бы я не сопротивлялся.

Десять жизней, которых не вернуть. И всё из-за того, что какому-то сволочному янки из Нью-Йорка приспичило прибрать к рукам мою землю.

— Семьи убитых и раненых получат двойное содержание, — сказал я твёрдо. — И землю. Каждому по наделу, чтобы дети не голодали. И прощение всех долгов. Передашь старосте.

Себастьян склонил голову.

— Вы щедры, дон Эрнесто. Люди это запомнят.

— Я не щедр. Я просто плачу долги. Эти люди умерли за меня. За мою землю. За то, чтобы мы все могли спать спокойно. Я не имею права оказаться скупым.

Несколько минут я молчал, потом добавил.

— Что с теми, кого мы взяли в плен?

— Их трое. Двое мексиканцев, один — из людей Джефа, тяжело ранен, но живой. Тот самый, что лез с северной стороны. Говорит, его зовут Джо. Требует врача и угрожает страшными карами.

Я усмехнулся. Усмешка вышла невесёлая.

— Угрожает? Интересно. Пора с ним поговорить.

Через полчаса во внутреннем дворе, под навесом, где обычно обедали работавшие в особняке пеоны, собрался импровизированный суд. Янки по имени Джо лежал на скамье, зло щурясь на окружающих.

— Итак, кто вы такие, и кто вас послал, гринго?

Джо сплюнул, плевок оказался весьма слабым, но характерным.

— Ты знаешь, кто