Кехо - Дмитрий Александрович Билик

Юти ответила не сразу. Сердце колотилось, как бешеное, а губы дрогнули от наглости, которую желали произнести.

— Всего ничего. Немного помощи одного сиел.

Глава 22

— Ты сегодня припозднился, Ролх, — бросил кондитеру щербатый начальник стражи с кривым шрамом под глазом, махнув подчинённым рукой. Зазвенели цепи, и решётка поползла вверх. — Господин будет недоволен.

Гелт Вирха назначили сюда указом самого Императора. Всё, что знали солдаты, ранее их «господин» занимал должность главного мастера-преложителя в северных землях, а если говорить простым языком — посла слова и воли великого и солнцеликого императора Вития Керая Кулен Первого. Поговаривали, что именно из-за способностей Гелт Вирха, масштабной войны после образования Империи в холодных землях суровых воинов удалось избежать.

Но самое интересное было как раз в том, чего солдаты не знали. Как часто случается, человек, талантливо проявивший себя в военное время, в мирное остался не у дел. А если быть совсем точным, всё мастерство Гелт Вирха заключалось в одном простом факте — по матери он сам был северянином. Оттого знал все тонкости в обычаях и манере вести диалог. Понимал, когда стоит отступить, чтобы узорчатый ритуальный топор местного лорда не оказался в твоей голове, а когда напротив, следует надавить.

Витий Керай Кулен Первый не сразу понял узость таланта своего верного слуги. Он даже сначала послал Гелт Вирха уладить небольшой конфликт с фалайцами, чем чуть не спровоцировал полноценную войну. Затем полусеверянин поехал обсудить трения на границе с кочевниками к самому великому хану, однако вернулся к ближайшей заставе один, без сопровождения, нагой и привязанный к коню. То, что гордый хан сохранил заносчивому переговорщику жизнь, явилось лишь его безмерным уважением (точнее страхом) перед Императором и его легионами.

Поэтому спустя несколько бесплодных попыток пристроить Гелт Вирха, его прислали сюда. Витий Керай Кулен не мог бросить своего человека, но в то же время считал, что такое пустячное дело, как управление тюрьмой, пусть и главной в Империи, не может быть выше способностей его вассала. И оказался прав. Гелт Вирх, пусть и не без ошибок, с блеском справился с возложенными на него обязанностями. Которые заключались в незамысловатой максиме — не мешай начальнику стражи выполнять его работу и изредка подписывай нужные бумаги.

Сами солдаты восприняли назначение нового начальника тюрьмы, как вынужденную необходимость. Им было без разницы, кто ими командовал, хоть трижды осквернённый, главное, чтобы платили вовремя жалованье и не лезли в так называемые «дела» с заключенными. Единственное, что проходило по сердцу солдат острым ножом (почти все стражники были опытными воинами), как раз излишне гражданское прошлое их нового начальника. Гелт Вирх не зарекомендовал себя отважным воином, да что там, вовсе никаким воином. Он чурался всякого оружия, а просмотр муштры не доставлял ему удовольствия. Боец из нового начальника тюрьмы был, как из коровьего кизяка острая стрела. Потому привычное «командир» солдаты заменили на «господин».

— Должен же кто-то был испечь угощение честным стражникам Теола, — протянул тот, кого назвали Рорхом, небольшой свёрток.

Щербатый уже по запаху догадался, что внутри те самые рогульки, которые так любили все жители Малого Низовья, ближайшей деревни. И даже прикинул, сколько их там будет, намереваясь разделаться сразу с доброй половиной подаренного. Небольшие подношения начальнику стражи, которые имел вес на гарнизон деревни, и в случае чего мог оказать необходимую помощь, была давней традицией торговца и Шербатого. Последний лишь заметил кондитеру, пропуская скрипучую телегу вперёд и не проявляя искреннего любопытства.

— А что с голосом?

— Простыл немного, — потрогал горло толстыми ручонками Ролх, будто одним прикосновением мог излечиться.

На том разговор был окончен. Кондитер-маркитант, прислуживающий начальнику тюрьмы, как только того сюда назначили, проехал прямиком к крохотному домику, из трубы которого шёл густой дым. Он бросил ближайшим солдатам, приписанными сегодня для работ на кухне, чтобы те несли накрытую корзину и небольшой мешок внутрь, а сам развязал грубую холщу.

Неуклюжий толстяк по имени Ролх два раза крутанул головой и ударил по мешку. Из того молниеносно выпрыгнуло небольшое животное, размерами чуть крупнее собаки, и проворно понеслось ко входу в донжон, прижимаясь к холодному камню.

Существо имело явно не звериную природу. Оно замирало, поднимало голову, рассматривало патрулирующих стражников и лишь в моменты, которые того требовали, продолжало двигаться.

Если бы небо с самого утра не оказалось затянуто грозовыми тучами, если бы патрулирующие стражники вдоль стены не были заняты увлекательным разговором, если бы дозорные на башнях не дремали, если бы солдаты Ближних земель не уверовали в свою полную безопасность, существо бы заметили. Однако оно без всякого труда преодолело внутренний двор и юркнуло в главное здание замка. Только тогда Ролх удовлетворённо кивнул, будто бы даже сам себе, и отправился на кухню.

Юти, тем временем, поднялась по немногочисленным ступеням и оказалась во внушительной зале с пустым троном из резного дерева. Своеобразными приветствием от последнего правителя Теола. Свод донжона уходил далеко вверх и терялся во мраке. Справа и слева виднелись винтовые лестницы, по которым можно было подняться.

Часть второго этажа оказалась украшена буазери грубой отделки, скрывая от посторонних глаз сквозные комнаты, а проходы между ними от общего зала ограждали деревянные перила. Юти глубоко вздохнула. Где-то там, наверху, укрылся её неприятель.

Из-за редких толстых свечей в бра на стенах, по всей видимости, Гелт Вирх экономил на освещении, здесь царил полумрак. Что оказалось девочке только на руку. Она шагнула к левой винтовой лестнице, и взгляд её упал на длинный гобелен у стены кроваво-красного цвета. Юти на мгновение оцепенела. Ей казалось, что сверху, из-под мрачной темноты свода за ней наблюдает отец. И шёпот сам сорвался с губ: «Алый цвет сулит неприятности».

Оттого она изменила путь, сняв обувь и поднявшись на второй этаж босиком. Камень ступеней холодил ноги. В воздухе пахло маслом, грязными шкурами и железом. Да так явно, что у Юти защекотало в носу. Девочка потёрла переносицу — верное средство унять чихание и двинулась по проходу к следующей лестнице, предусмотрительно расположенной поодаль.

Казалось, незримая тень отца и правда оберегала её. Потому что в дальней стороне прохода, как раз там, где и должна была оказаться девочка по первоначальному замыслу, заскрипели половицы. Им вторили низкие глухие голоса, беседующие на «гавкающем» северном наречии. Те самые хускарлы, о которых говорил учитель.

Юти испуганной ящерицей проскочила через две проходные комнаты, очутившись на просторной площадке, где и обнаружила следующую винтовую лестницу. Одарённая теперь не чувствовала холода, вихрем поднявшись на