Кехо - Дмитрий Александрович Билик

Найти комнату Гелт Вирха оказалось занятием ещё более простым, чем подбить с двух десятков метров из лука раненую птицу. Просто стоило идти на свет.

Проходные помещения и коридоры были набиты различными тюками и мешками. Юти заглянула в один из таких и обнаружила там несколько серебряных кувшинов и блюд. Начальник тюрьмы для благородных явно проворачивал здесь какие-то сомнительные делишки. Однако Одарённая не стала озадачивать себя на этот счёт.

Несколько комнат были отведены под спальни. Впрочем, обстановка здесь оказалась такой скудной, что больше походила на казарменные бараки. К тому же, насколько успела заметить Юти, помещения были не обжиты. Хускарлы, скорее всего, обитали на втором этаже.

Наконец девочка остановилась у жилища Гелт Вихра, замерев у открытой двери. Из узкого проёма бил яркий свет. На себе начальник тюрьмы экономить не собирался. В воздухе разливался цветочный аромат душистой воды, которую продают на самых богатых ярмарках за высокую цену. Дух был таким сильным, что заглушал запахи немытых шкур и масла. Кольцо на ноге неожиданно для Юти загорелось, а до неё дошла простая мысль — Гелт Вихр ненавидит хускарлов. Их запах и общество, оттого поселил этажом ниже и пытается забыть об их присутствии, разлив повсюду душистую воду.

И всё же держал подле себя. Ненавидел и держал. Юти придвинулась чуть ближе и заглянула внутрь. Та оказалась гораздо обширнее прочих — Гелт Вихр разрушил часть перегородки с соседней комнатой, в одной половине сделав кабинет, а в другой, по всей видимости, спальню. Юти могла только догадываться, второй части помещения она не видела.

Зато Одарённая проскользнула внутрь, разглядывая убранство жилища своего неприятеля — богатый и массивный стол, стул подле, который походил на небольшой трон, множество книг, собранных в высокие шкафы, ковры, привезённые из-за Кровавого моря, крохотную вазочку с засахаренными орехами и развешанные на стенах полотна. На одной застывшая река, на другой плохо переданный лес, на третьей луг.

Юти слышала о картинах, однако решительно ничего не понимала в них. Зачем пытаться намалевать на куске ткани или бумаге нечто невразумительное, пытаясь передать краткий совершенный миг природы? Понятно, что ничего хорошего из подобного не получится. Желаешь полюбоваться лугом — выгляни в окно. Такой сочной травы, которую хочется сорвать и растереть между пальцами, не встретишь нигде.

Другое дело — рисовать людей. Подобное Юти принимала. Коренастые толстяки на полотнах выходили рослыми аристократами со впалыми щеками. Девицы, обезображенные длинными носами, выходя из-под кисти мастера, получались писанными красавицами. Юти втайне и сама мечтала, чтобы её кто-нибудь нарисовал. Так, чтобы она оказалась не похожа на саму себя.

Эти мысли пронеслись быстрым вихрем, не отклонив Одарённую от заданного курса. Она сейчас напоминала собой джонку, которая уверенно стремится к виднеющейся на горизонте земле, напрямик через бушующий шторм. И отвлекать рулевого в таком случае — занятие гиблое для всего экипажа.

Одарённая втянула воздух внушительным звериным носом, однако душистая вода перебивала все остальные запахи. Тогда на помощь пришли длинные уши, которые повернулись к проходу в спальню. Он был там! Юти слышала тихий шорох одежды и шуршание бумаги. И воображение нарисовало ей всё остальное. Вот этот толстяк лежит на кровати, раскинув свои колонноподобные ноги, жирным пальцем слюнявит лист книги и в целом радуется жизни, тогда как её отец мёртв.

Нутро девочки пылало, точно в неё вселился сам Инрад. И вместе с тем она понимала, что сейчас худшее, что может случиться с ней, если Юти поддастся эмоциям. С величайшей осторожностью Одарённая припала к полу и медленно, с перерывами, подолгу прислушиваясь к каждому звуку, поползла навстречу мести.

Она замерла лишь на мгновение, набрав немного засахаренных орехов. А после выглянула из-за вырубленной стены, Одарённая увидела только высокую кровать, которая распространена в Конструкте и вместе с тем редко встречается на юге и подошву новых сапог.

Соблюдая невероятную осторожность, Юти медленно переползла под кровать, искренне боясь выдать себя. Ей казалось, что громко колотящееся сердце можно было услышать за пределами замковых стен. Могла ли она убить этого негодяя прямо сейчас? О да, ещё как. Стремительности и уверенности девочки бы хватило. Однако не могла себе этого позволить. Иначе будет оборвана последняя ниточка, ведущая к остальным убийцам.

Одарённая замерла на грязном полу, который, вряд ли когда-то убирался. Среди помета крыс, мелкого песка и грязи от сапог. Прикрывая рот рукой, чтобы тяжёлое от волнения дыхание не выдало её. И только спустя несколько долгих минут, положив орех в застывшем сахаре на указательный палец, щелчком отправила его в сторону кабинета.

Кровать заскрипела, однако Гелт Вирх не торопился пойти и посмотреть, что же случилось в другой комнате. А после нескольких минут томительного ожидания, Юти поняла, что её кровный враг попросту проигнорировал шум и принялся читать дальше. Пришлось повторить трюк с орехом.

— Проклятые крысы! — раздался на удивление звонкий голос хозяина.

Следом за этим Юти увидела уже знакомые сапоги. Гелт Вирх неторопливо поднялся на ноги и медленно, будто опасаясь тех самых проклятых крыс, отправился в кабинет. Как только он отошёл от кровати на значительное расстояние, Юти начала действовать.

Кольцо ускорения загорелось на пальце так мощно, что, казалось, было готово спалить косточку дотла. Юти даже почувствовала жар от силы. Ей почудилось, что весь мир преобразился, не поспевая за её движениями. На её памяти, подобное было впервые.

Она не выскочила — вылетела из-под кровати, на мгновение смутившись крохотной фигуры врага, Гелт Вирх оказался значительно меньше, чем она себе представляла. И вовсе не толстым. Однако локоть уже устремился туда, где энергия разума переходила в тело. В середину шеи.

Один из убийц отца не издал даже звука, рухнув на холодный камень, а Юти бросилась к массивному стулу, подтащив его ближе. С невероятным трудом водрузила на него врага и ринулась к кровати, принявшись разрывать на части тонкое белье. Она мысленно благодарила Гелт Вирха, его вкус не позволял начальнику тюрьмы спать на обычных шкурах, и вместе с тем кляла, в кабинете её врага оказался лишь крохотный нож, годящийся разве что для разделки фруктов. Таким и нормальный кусок мяса не разрежешь.

Хотя для целей Юти подошёл и такой. Вскоре девочка разжилась полосками льна, которыми крепко связала по рукам и ногам бесчувственного Гелт Вирха. Прежде она разула пленника, задрала рукава и для верности засунула свернутый в комок кусок ткани в рот начальнику тюрьмы.

И теперь стояла, вернув себе человеческий облик, и не без удовольствия наблюдая