(Бесчело)вечность - Вадим Юрьевич Панов

Об этом Келли рассказал лорду Саймону, а чуть позже – рыжей.

– Как это «невозможно идентифицировать»? – удивилась Глория, когда Келли закончил рассказ.

– А вот так, – пожал плечами Раймонд. – Этот генетический код отсутствует во всех базах, включая закрытые картотеки.

– Ошибка исключена?

– Я передал подозрительные образцы экспертам НРУ, – рассказал Келли. – Скоро у нас будет второй доклад.

Глория ответила быстрым взглядом, но ответ не прокомментировала. Задала вопрос по делу:

– О ком мы говорим?

– Это молодая женщина, примерно тридцати лет, славянка с примесью восточной крови, темноволосая, обладающая хорошим здоровьем. Это всё, что мы о ней пока знаем.

– Она работает или работала в IT, – сказала Глория.

– Почему ты так решила?

– Ты сам сказал, что лорд Гамильтон приглашал к себе лучших специалистов, и генетическая экспертиза это подтверждает.

– Но её нет в базах.

– Теперь нет, – мягко уточнила рыжая.

– Ах, вот что ты имеешь в виду. – Раймонд потёр подбородок. – Но стереть данные из всех архивов можно только с помощью федерального ключа. Да и то не всякого.

– С помощью федерального ключа лорда.

– Мы проверили – ключ Гамильтона не был задействован после его смерти.

– Она могла его модифицировать.

– Она гениальна?

– Ты это исключаешь?

Несколько мгновений Келли размышлял, припомнил, о какой технологии идёт речь, после чего кивнул:

– Не будем исключать.

– Согласна.

– Но если у неё есть модифицированный, то есть, не оставляющий следов, федеральный ключ высшего уровня, нам её не найти.

– Тогда давай вернёмся к началу, – предложила Глория. – Когда наша неизвестная приехала в «Инферно» у неё ещё не было ключа. Как же ей удалось взломать систему безопасности и завладеть разработками Гамильтона?

– Ломать систему лучше всего изнутри.

– Полагаю, лорд Гамильтон внимательно приглядывал за приглашёнными специалистами, – улыбнулась рыжая.

– Но сам он специалистом не был.

– Зато у него, как у любого лорда, была личная нейросеть высшего уровня. Нейросеть по имени Марлоу. Следов которой мы не обнаружили ни в Сети, ни в «Инферно».

– Я понимаю, куда ты клонишь, – пробормотал Келли. – Но нейросети высшего уровня не взламываются.

– Так же, как нельзя взломать систему, которую контролирует нейросеть высшего уровня. Получается, одно из двух…

Предположение Глории было невероятным, фантастическим, если называть вещи своими именами, но с другой стороны, оно давало ответ на все вопросы, которые до сих пор ставили Раймонда в тупик.

– Ты готова поверить в то, что наша неизвестная взломала нейросеть высшего уровня?

– На мой взгляд, это наиболее логичное объяснение случившегося: взломала и перепрограммировала.

– И сейчас Марлоу служит ей?

– Да.

– Получается, в кармане у неизвестной и федеральный ключ, и нейросеть, и то, и другое – высшего уровня. Что мы можем сделать?

– Послать сообщение, – предложила рыжая. Судя по скорости ответа, она продумала его заранее. – Нейросеть высшего уровня невозможно отследить, но им прошивают неудаляемую реакцию на определённые теги – чтобы можно было в любой момент подать сигнал. Мы отправим сообщение с этим тегом, и Марлоу его увидит.

– Но может не ответить.

– Может, – согласилась Глория. – Поэтому нам нужно очень тщательно продумать свой следующий шаг и написать такое сообщение, чтобы Марлоу, а точнее – наша неизвестная, обязательно отозвалась.

– Но даже если она отзовётся, мы не сможем её засечь.

– Я ведь сказала: тщательно продумать следующий шаг, – повторила рыжая. И кажется, в её голосе промелькнуло нечто вроде разочарования. – Раймонд, нам не нужно её засекать, нам нужно с ней встретиться.

* * *

– Долго же они думали, – усмехнулась Шанти, прочитав пересланное Марлоу сообщение.

– Я предупреждала, что их не следует идеализировать, – равнодушно ответила нейросеть. – Все крупные структуры весьма неповоротливы.

– Но Марсианин вышел на нас довольно быстро.

– Марсианин располагал информацией, которая позволила ему выйти на нас. А лорды начали серьёзное расследование лишь после смерти родителей Гамильтона.

– Что у них есть?

– Твой генетический код.

– Который невозможно идентифицировать, – заметила Шанти.

– Но сейчас он во всех базах данных и защищён так, что мы не сможем его ни стереть, ни изменить, – ответила Марлоу. – И если ты где-нибудь засветишься – сразу окажешься под колпаком.

– То есть, нужно избегать проверок генетического кода?

– Да, – подтвердила нейросеть. – Но на самом деле нам нужно разработать план выхода из ситуации, а не способы бегства, поскольку наши ресурсы несравнимы с тем, чем располагают лорды, а значит, рано или поздно нас поймают.

Марлоу сказала «нас», что Шанти весьма обрадовало.

– Что будет, когда нас поймают?

– Тебя убьют.

Тон, которым нейросеть произнесла ответ, не оставлял сомнений в том, что Марлоу абсолютно уверена в своих словах.

– Без вариантов? – вздрогнула девушка.

– Низший не имеет права убивать высшего, таков закон. – Нейросеть, кажется, вздохнула. – Мне очень жаль, Шанти, но лорды кровью не торгуют. Гамильтона не очень-то любили, но он был человеком их круга, а ты – нет. И единственное наказание, которое предусмотрено низшему за убийство лорда – смерть.

– У нас есть уникальная технология, – напомнила девушка.

– Поэтому они готовы с тобой говорить. Давать обещания. Даже держаться с тобой, как с равной. Но как только ты окажешься в их руках – тебя убьют.

– В таком случае, нужно послушать, что они скажут, – поразмыслив, решила Шанти. – Как минимум, получится выиграть время.

– Но только время, – сказала нейросеть. – Ничего более.

– Да, ты говорила.

Девушка надела AV-очки и вошла в «Яркость», в точку, которую указал отправитель сообщения. И оказалась в телефонной будке, одиноко стоящей посреди бескрайней пустыни.

«А у тебя есть чувство юмора…»

И как только Шанти оказалась внутри, телефон зазвонил и девушка сняла трубку.

– Привет. – Слово было произнесено приятным баритоном. Шанти понимала, что в «Яркости» можно синтезировать любой голос, но ей почему-то показалось, что неизвестный не прикидывается и говорит своим, настоящим.

Очень приятным.

– Привет, – спокойно ответила Шанти.

– Как мне тебя называть?

– Мы ещё не настолько близки, милый. Как мне называть тебя?

– Раймонд Келли.

– Очень приятно, Раймонд. О чём ты хочешь поговорить?

– О том, как всем нам выйти из сложившейся ситуации.

Как ни странно, он использовал точно такой оборот, как и Марлоу.

– Я могу из неё выйти? – уточнила Шанти.

– Да. – Ответ прозвучал невероятно уверенно.

– Как ты это устроишь?

– Я расскажу. Но только при личной встрече.

– Почему не сейчас?

– Потому что примерно через минуту Марлоу вычислит моё местонахождение, определит мою «оболочку» и я окажусь под ударом. – Мужчина стал говорить несколько быстрее. – Я знаю, на что вы способны. Я пришлю Марлоу уникальный тег, обратное сообщение, помеченное этим тегом, увижу только я, ты выбери место и время, я приеду один и мы поговорим. Но не в Сети. Я жду сутки.

– А потом?

– Потом я не смогу тебе помочь. У меня есть окно возможности, но как оно работает, я расскажу при встрече.

В трубке раздались короткие гудки.

Шанти сняла AV-очки, через десять секунд вновь их надела, но в Метавселенную не пошла, включила режим дополненной реальности и посмотрела на Марлоу, которая сейчас выглядела худенькой блондинкой с короткой стрижкой.

– Что скажешь?

– Думаю, мы сможем организовать безопасную встречу.

– Сможем, конечно, но на что мне надеяться? – Шанти хорошо помнила их предыдущий разговор.

– Возможно… подчёркиваю – только возможно, кто-то наверху решил потрясти основы, – медленно ответила Марлоу. – Лорды постоянно грызутся между собой и кто-то, возможно, хочет использовать технологию Гамильтона в личных целях. Или на тебя вышел тот, кто по какой-то причине находится в шаге от вершины, например, неудачно родился – вторым или третьим. Летает высоко, но честолюбие зовёт его ещё выше и требует искать способ оказаться так высоко, как никому и не снилось. Или какой-нибудь старый лорд решил перед смертью расплатиться с обидчиками… Варианты есть. Но узнать, о чём идёт речь, можно только при встрече.

– Значит, я отправляюсь на встречу, – решительно произнесла Шанти. – А там – будь что будет.

* * *

Тридцать седьмой район агломерации Париж считался совершенно «диким» и потому избытком средств наблюдения не страдал: видеокамеры целенаправленно крушили нанятые бандитами подростки, дроны глушили РЭБ, а муниципальных роботов – в те времена, когда они ещё сюда заезжали – мгновенно разбирали на запчасти. Какое-то время Департамент социального согласия пытался наводить