Путь трех совершенствований - Дмитрий Крам

я неплох в общении с противоположным полом, Рин часто тихо хихикала, реагируя на мои реплики. Ну и четвёртое: общаться с женщинами довольно приятно. Нет эффекта соревнования, не надо подначивать, пихать и задирать, это странно, но прикольно.

Настало время ложиться спать. Во мне боролись три сущности. Джентльмен противостоял первобытному мужику и хозяину дома. Первый твердил, что надо уступить кровать. В то время как другие два давили, говоря, что, вообще-то, мы её сюда не звали, а если уж самка оказалась на нашей территории, то пусть делит ложе.

Просыпаться со стояком будет одинаково неловко в обоих случаях, так что я даже не знал, как поступить.

— Кровать у меня одна. По полу ночью жуткий сквозняк, к тому же могут зайти в гости мыши, — неожиданно вспомнил я парочку весомых аргументов. — Так что будем спать вместе.

— Не так я представляла первую ночь с парнем, — повторила шутку Рин. — Распустишь руки, вскипячу тебе мозги. Клянусь силой!

Я поднял ладони в защитном жесте.

Мы легли спиной друг к другу. Подушку я уступил. Одеяла не хватало, так что пришлось подвинуться ближе.

Меня очень беспокоило, что псионик может ощутить что-то странное, когда я уйду дорогой сновидений. И последствия этого могли быть самые разные.

— Не вздумай меня сканировать во сне! — предупредил я.

— Твои эротические фантазии мне неинтересны.

— Я серьёзно. Последствия могут быть ещё хуже, чем в прошлый раз.

Девушка развернулась. На затылке чётко ощущался её взгляд. Пришлось тоже поворачиваться. Она посмотрела мне в глаза.

— Поклянись, что не будешь, — надавил я.

— Чтобы узнать правду, нужно выстроить доверие, — задумчиво повторила она мою цитату, словно в первый раз слыша её и рассматривая совсем по-новому. — Клянусь, что больше не стану касаться своей силой тебя или кого бы то ни было из твоих родных без твоего разрешения.

— Принимается.

Я отвернулся. Навязчивый голос в голове стал очень громким. Более того, он усиливался, к нему прибавлялись всё новые. Будто каждый мой предок присоединялся к этой первобытной песне, и все они от начала времён и до сего дня скандировали одно слово: «целуй! Целуй! ЦЕЛУЙ!».

Казалось, они кричали так громко, что их услышала Рин.

— Мозги сплавлю, — напомнила вдруг она.

А я вспомнил, что у меня есть чудесный навык. Плюнув на всё, я использовал Путеходец. Сознание унесло в водоворот, и перед глазами предстала привычная комната без стен.

Я выдохнул. И невольно глянул себе между ног. Ну спасибо. Хоть тут без стояка.

— Миха! Эти женщины, они сумасшедшие. Ты знал?

— Догадывался, — спокойно ответил НПС.

* * *

Рин долго лежала. Сон не шёл. Слишком странным было происходящее. Слишком глупым и нелепым. Мальчишка, что прежде вызывал лишь безразличие, оказался… загадочным. И пусть не типичным, но всё же джентльменом. Вот уж где-где, а в заднице самого грязного гетто она такого отношения встретить не ожидала.

В какой-то момент она поймала себя на мысли, что хочет, чтобы он её обнял. Она придвинулась к нему ближе, будто бы случайно ворочаясь во сне. Стало теплее и приятнее. Девушка прислушалась. Дыхание было очень мерное. Хотела проверить мозговые волны, чтобы точно убедиться, что он уснул, но одёрнула себя. Клятва теперь клеймом на мозгу отпечаталась. Хотя после сегодняшнего она и сомневалась, что у неё есть мозг.

* * *

— А существует умение, которое позволяет телом управлять во сне? — спросил я гусара.

— Да. В той ветке, что отвечает за взаимодействие двух миров.

— А ладно, проще проснуться. Я щас…

Проснулся. Девчонка была прижата ко мне спиной. Я осторожно повернулся. Типа во сне ворочаюсь, и по-хозяйски крепко обнял её. Кровь снова взбурлила. И я отправил разум в полёт.

— Вот сейчас всё чётко, Миха. Пора в Путь!

Глава 22

Итак, на чём мы остановились?

Я взял в ладонь рукоять сборного артефакта. Она приятно пульсировала.

Стадия первая — меч без лезвия, рукоятный бой.

Я почувствовал будто поток энергии, бьющийся мне в руку.

«Входи», — подумал я.

Информация, навыки и умения, что были мной обретены, сейчас всплывали в голове. Новые принципы передвижения в бою. Чёткое осознание важности наклона меча при ударе. Сотни и тысячи схваток проносились в голове. Звон столкнувшихся клинков стоял в ушах.

Если это базовое владение, что же будет потом?

Теперь у меня было совсем иное понимание стоек. А вместе с ним пришло осознание, что моё тело в реальности не потянет часть изученного. Спектр того, что могу исполнить, очень ограничен. Слишком слабое тело, слишком негибкое. Даже ряд парирований придётся избегать, чтобы не повредить себе кисть.

В этом мире тоже были свои ограничения. Я понимал, что мои показатели Силы, Телосложения и Ловкости пока не позволяют использовать всё, что изучено.

Я взмахнул рукоятью. Мне не нужно было привыкать к её весу, будто мы уже давно одно целое. Я точно знал, как наклонить её в той или иной ситуации, чтобы парировать удар, и, самое главное, знал, что смогу побить многих даже без лезвия.

— Вау! — выдохнул я, когда поток ощущений схлынул.

Огляделся, только сейчас в полной мере осознав новую реальность. Лицо мёртвой Рин всё ещё стояло перед глазами. Путь не только спас мою жизнь и дал умения, с помощью которых смогу кормить семью, он ещё даровал мне инструмент воздействия на реальность. Сегодня я выдернул человека с того света.

Я подошёл к печати и благодарно поклонился ей.

— Спасибо.

Показалось, или она мигнула, словно бы принимая мои слова? Повернулся к Михаилу и повторил то же самое.

— Спасибо.

НПС опешил. Казалось, такого не было предусмотрено в его программе. Он всё же опомнился и кивнул.

Я добрался до аукциона. Распродалось за это время всё. Вышло не густо, но и не пусто — пятьсот сорок семь КотКоинов. Получилось бы меньше, но оказалось цветные камни в мешочке — какой-то квестовый предмет. Ушли за двести монет.

Я уже примерно ориентировался в ценах и умел искать, потому на этот раз не продешевил.

Так, что мне требуется? Бинты нужны. Ну и, наверное, мешок получше. Старый совсем устал от жизни. Минус пятьдесят два КотКоина, зато этот кожаный с нормальными лямками из тонких выделанных полос.

Я подошёл к порталу.

— Анд, — окликнул меня вдруг Михаил. — Это непростой меч. Слушай его. Прочувствуй его, — он тут же побледнел и почти развеялся, словно слова дались ему через боль.

Я кивнул. Странный непись. Странный, но достойный.

Гоняться за осколками лезвия мне сейчас не хотелось. Я вошёл в следующую по сложности печать, которая