Сказание о второстепенном злодее - SWFan

class="p1">— Ох? А сами вы до сих пор не догадались? Благородный господин Савин не может уместить в своей тщедушной голове, что происходит. Как это жалко… Не волнуйтесь, я всё вам расскажу. Я не допущу, чтобы вы погибли, не осознав и не признав свою ошибку.

— А?.. Что?.. — пролепетала Таня, метаясь взглядом между мной и своим учителем.

— Полагаю, это связано с мертвецом у вас под ногами? — спросил я и посмотрел на тело, в сторону которого Гаспар направился сразу после того, как мы вошли в зал с гигантом.

— Верно, верно, вы на правильном пути. Похвальная проницательность, господин Савин! И всё же вы идиот. Как я понимаю, что вы идиот? Вы, вероятно, думаете, что я просто хочу избавиться от почившего конкурента? Но это не так…

После этого Гаспар, по всем законам жанра, рассказал всю историю — про своего ученика, его дочь и свои планы.

Всё моё внимание было приковано к профессору и пистолю у него в руке, чёрное дуло которого напоминало туннель в преисподнюю, однако краем глаза я отметил, как на его рассказ отреагировала Таня.

Глаза девочки стали стеклянными. На секунду она сделалась похожа на куклу, совершенно отрешённую от происходящей реальности. Потребовалось время — много времени, целая вечность, — чтобы она пришла в себя и посмотрела на скелет, одетый в пальто и белую рубашку, который лежал под ногами Гаспара.

— Папа?.. — прошептала девочка.

Между тем в ушах у меня до сих пор гремел Гаспар:

— Мне нужна справедливость, — говорил он напыщенным голосом. — Вот и всё. Научное сообщество не знает справедливости. Моему ученику просто повезло совершить своё открытие. Всеми своими знаниями он обязан мне. И тем не менее, если все узнают, что это он создал первый опытный образец открывающего механизма — несовершенный, хрупкий, — ему достанутся все лавры! Разве это позволительно? Позволительно, чтобы банальная удача решала, кто останется в истории⁈

Я не мог этого позволить. Я не мог допустить, чтобы науку — этот кропотливый, вдумчивый процесс, величайшее искусство — опорочили удачей! Лотереей! Поэтому, — сказал Гаспар, улыбаясь и выпрямляя спину, — я принял единственно верное решение: я убил своего ученика, чтобы спасти будущее науки, и теперь мне придётся избавиться от вас.

На этом моменте Гаспар, вероятно, ожидал, что я спрошу его, как именно он собирался оправдать мою смерть — вместо этого я задал ему другой вопрос:

— Так всему виной удача?

— Конечно! Как ещё объяснить, что мальчишка, которому едва исполнилось тридцать, совершил открытие, над которым величайшие умы трудились многие поколения?

— Он был талантливым, — просто ответил я.

В игре Гаспар тоже в подробностях расписывал свою философию — если это вообще можно было так назвать. Среди фанатов даже были люди, которые находили её разумной. В своё время я потратил немало времени, дисскусируя с ними в интернете (на форумах и под видео на YouTube под названием «Почему Гаспар на самом деле был прав? Анализ на 5 часов». Я был в этом деле мастер, и теперь у меня появились уникальная возможность поставить его на место самостоятельно. Грех будет её не использовать.

— Талантливым! Ха! — рявкнул Гаспар, и в его глазах вспыхнула чистая ненависть. — Именно поэтому я не мог оставить мальчишку в живых. Талант! Представьте, что станет с миром, если все учёные, все люди искусства, будут полагаться на «талант». Что это будет? Какой смысл учиться, какой смысл тратить жизнь на исследования, если любой выскочка, даже безродный простолюдин, может просто родиться талантливым? Если величайшую тайну в истории раскроет ребёнок⁈ — Гаспар перевёл взгляд на Таню. Девочка вздрогнула: в его глазах читалась уже не просто привычная неприязнь, а обжигающая жажда крови.

— Это будет смерть для учения как такового. Никто в здравом уме не будет становиться ученым, если его может обставить любая уличная дрянь. Всё, что я делаю, я делаю ради науки, ради научного сообщества. Я хочу показать, что лишь такие как Я, кто трудился всю свою жизнь, достойны совершать открытия.

— Вот как, — я кивнул.

— Ох? Вы меня понимаете, господин Савин? — улыбнулся Гаспар. — Прошу прощения, но даже если так, я всё равно не могу оставить вам вашу жизнь.

— Да, понимаю, — ответил я. — Понимаю, что вы идиот и нарцисс. Да ещё и бездарь.

Глаза Гаспара округлились.

— Мне надоело слушать ваши бредни ещё на середине. Очень надеюсь, что ваша ученица была слишком потрясена смертью своего отца, чтобы следить за вашей тирадой, иначе она могла буквально отупеть.

Таня сморгнула.

Гаспар рассвирепел, приподнял пистоль и воскликнул:

— Ты!..

Я шагнул навстречу ему и невозмутимо заявил:

— Талант существует. Можете сколько угодно отрицать это и прятать голову в песок, как страус, но это ничего не изменит.

— Стра… с? — наклонил голову Гаспар.

Хм? Кстати, в этом мире существуют страусы? Если нет, то метафора была странная… Но да не суть.

— Но является ли факт существования талантливых людей причиной, чтобы все остальные не занимались наукой? Или любым другим ремеслом или искусством? Разве что для честолюбивых глупцов с раздутым самомнением.

Настоящий учёный не будет ныть, если у него появится гениальный соратник. Он будет рад, потому что в первую очередь он любит не себя, а науку. Вам же на неё всё равно. Вам нужны почести, награды. Вот и всё.

— Молчать! — взревел Гаспар.

Прицелившись в моё сердце, он с бешеной улыбкой нажал на спусковой крючок.

Глава 55

Темная сторона

Гаспар положил указательный палец на спусковой крючок, я напрягся, приготовился, и вдруг раздался крик:

— С-стойте, мастер! Так нельзя!..

Гаспар обернулся к Тане. Ещё совсем недавно девочка находилась в состоянии глубочайшего потрясения и стеклянными глазами смотрела в пустоту перед собой, словно брошенная кукла. Но вот она пришла в себя и не просто приподняла голос, но крикнула на своего учителя.

Её губы дрожали, она едва держалась на ногах, а лицо было бледнее смерти, и всё же она попыталась остановить Гаспара. Просто потому, что не могла стоять в стороне и смотреть, как убивают человека.

Чего и следовало ожидать от положительного персонажа.

От героя.

— Молчи, мелкая дрянь, скоро настанет и твоя очер… — огрызнулся Гаспар, бросая ненавистный взгляд на свою ученицу — к величайшему своему сожалению, ибо в ту же секунду я повернул руку и выстрелил в него из наруча, который прятал под длинным рукавом.

Мелькнула золотистая вспышка. Гаспар судорожно попытался выстрелить, но его реакция не могла сравниться с моей молниеносной — во всех смыслах этого слова — атакой. Золотистая молния ударила его в