Сказание о второстепенном злодее - SWFan

чтобы хотя бы немного залечить свои раны, но в итоге решил, что делать это прямо сейчас опасно. Учитывая моё текущее состояние, ещё один приступ боли, который возникал всякий раз при повышении Силы, мог привести к потере сознания.

Поэтому сперва нужно было закрыть один вопрос:

«Внимание! Значимый персонаж (Таня) может подумать, что вы спасли её по доброте душевной. Вам необходимо как можно скорее развеять это недопонимание, или вы получите штраф в размере 10 баллов!»

Проклятая система… Не хочу терять баллы. Нужно развеять «недопонимание» Тани, прежде чем я потеряю сознание.

— Посох цел? Хорошо, он мне ещё пригодится. Как и ты, — сказал я, с трудом ворочая немеющим языком. Ощущение было такое, будто мне приходится рисовать картину пяткой. — Или ты думаешь, что я спас тебя просто потому что? Ты мне ещё пригодишься. Будешь… кх… работать на меня.

Тишина.

Таня неподвижно сидела на месте.

Если так подумать, система сказала, что Таня «может» решить, будто я спас её по доброте душевной. Прямо сейчас, однако, её занимали совсем другие мысли. Вероятно, она вспоминала Гаспара, голову которого размозжило прямо у неё на глазах. Воспоминания постепенно возвращались; кажется, он действительно был мёртв, и некоторые капли крови на её лице принадлежали именно ему.

Она винила себя в его смерти. И правильно — она действительно была виновата. В попытке спасти своего учителя она сделала только хуже: убила его, ранила меня… Даже для взрослого человека это была бы тяжёлая ноша, а Таня была ребёнком. Она не могла вынести настолько тяжёлый груз вины, и он надломил её душу.

Прямо сейчас мне следовало поступить как взрослому человеку и утешить её. Но злодеи действуют иначе. Некоторое время я просто смотрел на застывшую девочку. Затем наклонил голову набок и сказал:

— Так и будешь сидеть тут… кх… пока я истекаю кровью? Помоги. Живо.

Таня приподняла голову. Её глаза оставались стеклянными, и всё же после секундного колебания она поползла ко мне.

Тактика «надавить на чувство вины» сработала.

Впрочем, пока что я лишь сократил дистанцию между нами (в самом буквальном смысле), надеясь, что говорить с глазу на глаз будет проще. Самое сложное было впереди.

Пока девочка дрожащими пальцами снимала свою пыльную рабочую куртку, чтобы вытереть мою кровь, я молча перебирал варианты.

— Он заявил, что твоего отца погубил несчастный случай, а теперь погиб от него сам. Забавно, — наконец выдавил я улыбку.

— Это… — пальцы Тани застыли. — Это был не несчастный случай, я…

— Убила его? Сама? — я фыркнул. — Смешно. У тебя на такое духа не хватит. Или что, пытаешься меня запугать? Якобы и меня прикончишь, если придётся?

— Н-нет! — Таня быстро замотала головой. За стеклянной пеленой в её глазах промелькнули живые огоньки. Тактика работала.

— Я не… Я случайно, я…

— Случайно убийцами не становятся, — бросил я, чувствуя, как новая волна слабости захлёстывает сознание. — Иначе я бы уже давно был…

Что? Перед глазами мелькнула ослепительная белизна, кровать. Но видение тут же исчезло, а вместе с ним стал растворяться окружающий мир. Я собрал последнюю волю в кулак, повысил Силу — и закричал. Последним, что я увидел, была тревога, резко вспыхнувшая в глазах Тани — стекло треснуло, у меня получилось, — затем наступила чернота…

…

…

…

— Тяни! Тяни!

— Осторожнее, дурак! Захотел устроить новый обвал?

— Где вторая бригада⁈ Ещё прохлаждаются? Живо за работу!..

Воздух у подножия горы пронзали грохот, яростные выкрики и едкий запах пыли и пота. Полсотни рабочих непрерывной вереницей заходили в шахту с кирками наперевес и возвращались с полными тележками, набитыми дроблёными камнями. За всем этим процессом наблюдало сразу несколько имперских дворян в пёстрых жилетах и белоснежных перчатках. Их собственные лица были совершенно чистыми, без единой пылинки, но именно поэтому можно было разглядеть яростный румянец, который покрывал их щёки:

— Живей, проклятые плебеи! Вы хоть понимаете, КТО находится в этой горной западне? Господин Савин! Живей освободите его, иначе вам всем, всем несдобровать!

Альфирия, наблюдавшая за происходящим вместе со своими одноклассниками, уголком глаза посмотрела на Адель. Девушка хранила молчание, сложив руки на груди.

Альфирия поджала губы и крепче стиснула свой посох, готовая в любой момент прочитать заклятие и сковать Адель по рукам и ногам…

Об этом её попросила Саша Кляйн. Она отвела Альфирию в сторону и сказала приглядывать за Адель, чтобы та не напала на барона — тогда у них будут большие проблемы. Сама Саша в этот момент следила за своим другом детства, Алексом, явно опасаясь с его стороны похожих действий.

Альфирия понимала её опасения. В глазах Адель действительно сверкал опасный блеск, особенно когда барон потирал своими толстыми пальцами кнут, который, к счастью, ещё не использовал по назначению, а лишь щёлкал им в воздухе, подгоняя рабочих.

Вполне возможно, что при других обстоятельствах уже этого было бы достаточно, чтобы Адель вмешалась и накричала на него, но сейчас она сдерживалась — вероятно потому, что не хотела мешать спасательной операции.

При мысли об этом Альфирия вздохнула и почувствовала, как её щёки заливает стыдливая краска.

Сама она не смогла сдержаться — и поплатилась за это.

Сперва спасательная операция проходила в намного меньшей спешке. Работой руководил именитый шахтёр, заранее приглашённый именно на такой случай; учёные проводили расчёты, а рабочие действовали сдержанно и методично — возможно, даже немного неторопливо, но это было необходимо, чтобы не нарушить структурную целостность туннеля.

Однако затем произошёл серьёзный обвал, и виновата в нём была Альфирия. Взволнованная перспективой, что Савин с его «предпочтениями» оказался наедине с беззащитной маленькой девочкой, она полностью потеряла самообладание и попыталась тайно использовать магию, чтобы быстрее расчистить путь.

Результат оказался губительным. Сначала работа действительно ускорилась, однако затем, анализируя местность с помощью потоков маны, учёные пришли к ужасающему заключению: узники оказались отрезаны от кислорода. Даже при самых оптимистичных расчётах воздуха у них было всего на шесть часов.

После этого барон окончательно потерял терпение. Он накричал на ответственного за работы и даже велел отправить его в тюрьму за халатность. За растерянного мужчину вступились университетские учёные, они заявили, что никто не мог предвидеть такой обвал, это была немыслимая и ужасная случайность. Только поэтому мужчина остался на свободе, после чего уже сам направился в шахту. С этого момента барон взял всё на себя и всё чаще стал размахивать плёткой, заставляя людей работать почти без перерыва.

Альфирия вздохнула и посмотрела на девочку в красном платье, которая стояла рядом с ней, невидимая для всех остальных:

— Вы пришли наказать меня, мастер?

Мавелика всегда