Сказание о второстепенном злодее - SWFan

Я действительно собираюсь его убить? Застрелить безоружного человека, который лежит на земле? Не способного пошевелиться, сковываемого конвульсиями, но при этом всё понимающего, живого человека? Я собираюсь выстрелить ему в спину, как заправский палач?

Я прикусил губу.

В своё время я не раз задавался вопросом, где пролегает граница между притворным злодейством и настоящим. Теперь эта грань была передо мной. Мне стоило просто нажать на спусковой крючок, чтобы убить виновного человека, убийцу — но безоружного и беспомощного. С тем же успехом я могу начать расстреливать военнопленных.

Я покосился на Таню. Она побледнела и смотрела на меня испуганным взглядом.

'Выстрелить — награда: +10 баллов

Не стрелять и спасти Гаспара — штраф: −20 баллов'

Я стиснул зубы…

…и сделал единственный возможный выбор.

Глава 56

Бах

Бах!

Раздался страшный, хлюпкий взрыв. Я отпрянул в последнюю секунду — и в тот же миг на место, где я только что стоял, с чудовищной силой обрушилась железная ладонь великана.

Я успел отскочить, а вот Гаспар — нет. Рука гиганта раздавила его, и в моё лицо ударили горячие кровавые брызги и дроблёные белые косточки, одна из которых глубоко порезала мою щёку.

Я немедленно вскинул голову. Титан, вызывая страшный скрежет и вибрацию, вытянулся вперёд и теперь разглядывал землю своим гигантским рубиновым глазом, похожим на светоч огромного маяка. Затем я обернулся к Тане. Потрясённая девочка смотрела на всё непонимающим и потерянным взглядом, но при этом посох — ключ — в её руках переливался всеми цветами радуги.

Пазл сложился у меня в голове почти мгновенно: Таня хотела меня остановить, она сумела подчинить титана с помощью ключа, не рассчитала его силы, он убил Гаспара, от которого осталась лишь липкая красная лужа, и теперь…

Наши взгляды встретились. В больших и пустых глазах Тани читался беспросветный ужас. Её губы прошептали нечто похожее на «Я не хотела», но кристаллы на вершине посоха продолжали пульсировать ослепительным светом.

Вновь раздался оглушительный грохот. Титан начал медленно выпрямляться, приподнимая голову. Его рука взмыла к потолку и вонзилась в него с такой лёгкостью, словно тот был сделан не из прочного горного камня, а из хрупкого печенья.

— Оборви связь! — закричал я и бросился к девочке.

В этот момент краем глаза я заметил сообщение от системы. Что это? Награда за Гаспара? Я её всё же получил? Не знаю — времени читать не было.

— Я не хотела, я… — бессвязно повторяла Таня, до белизны в костяшках сжимая всё ярче и ячре сияющий посох.

Я услышал страшный гул у себя за спиной и заметил, как в глазу титана закипает красное пламя. Всё вокруг — и особенно собственное тело — вдруг стало казаться мне бесконечно медленным и вязким, и лишь вспышка и луч, рассёкший пространство надвое, произошли мгновенно.

Весь потолок разом устремился на землю.

Выход был совсем рядом, я мог броситься в туннель, из которого мы пришли, но один из камней летел прямо на застывшую Таню. Немногим раньше я колебался, стрелять или нет, но здесь у меня не возникло ни единого сомнения. Я мгновенно накрыл её своим телом и повысил на один балл свою Силу.

В следующую секунду на мою спину обрушился весь мир.

…

…

…

— Всё в порядке, Альфирия?

— Да, я просто немного задумалась, — с улыбкой ответила она на вопрос Саши, а про себя отметила, что это был редкий случай, когда её ответ оказался правдивым.

— Волнуешься? — спросила Саша.

Альфирия сдержанно кивнула и поправила очки:

— Это очень важное историческое событие.

Важное — и опасное, добавила она про себя, вспоминая разговор с учителем, который произошёл между ними накануне.

Для таких, как они, руины древних людей представляли серьёзную опасность. В данном случае можно было ни о чём не волноваться, но если Альфирия всё же боится, — прибавила Мавелика со своей неизменной улыбкой, — она может сослаться на простуду, чтобы пропустить церемонию открытия. Недаром в детстве она, бывало, целую ночь дрожала под одеялом, если вечером читала страшные книги о людях.

Альфирия недовольно посмотрела на девочку в красном платье и заметила, что уже давно не ребёнок. Иначе Совет никогда бы не доверил ей такую важную и ответственную миссию. Она не боялась людей — ни нынешних, ни их далёких предков. Причина её тревоги была в другом, а именно…

— Интересно, профессор Гаспар выбрал именно господина Савина? — как бы невзначай спросила Альфирия.

— Потому что он дворянин, наверное, — ответила Саша и украдкой посмотрела на Алекса, который погрузился в мрачное молчание, когда разговор зашёл об «этом» человеке.

В силу определенных причин классовая борьба между аристократией и простолюдинами, определявшая и отравлявшая имперское общество, была чужда Альфирии. Она не видела разницы между «обыкновенной» и «благородной» кровью. Напротив, если сравнивать этих двоих, то именно Алекс обладал исключительной родословной, в то время как Савин был обыкновенным человеком. И всё же она понимала, почему Антон был таким… спорным персонажем.

Зигфрид Бурген тоже был дворянином и тоже нелюдимым, но если он напоминал одинокого волка, потерявшего свою стаю, — по крайней мере, именно такой образ возникал в сознании Альфирии, — то Савин имел темперамент высокомерного «льва»: огромного надменного кота с золотистой гривой, обитающего в далеких саваннах Южного континента. На окружающих он взирал с пренебрежением, если не сказать с презрением, требовал к себе исключительного отношения и, кажется, питал нездоровый, почти плотоядный, интерес к детям.

Первые проблески этого влечения Альфирия заметила ещё во время их самой первой встречи в библиотеке, а вернее сказать — их обнаружила её мастер. По её словам, Савин проявил в её отношении нечто подозрительно похожее на телесное желание, хотя в тот момент Мавелика находилась в теле маленькой девочки. Конечно, сперва Альфирия не могла в это поверить, поскольку её мастер обладала весьма своеобразным характером и могла придумать эту историю просто ради забавы, но позже Альфирии довелось случайно подслушать разговор, который подбросил целую кипу хвороста в угасающее пламя её подозрений.

После этого бледная и взволнованная Альфирия прочитала десятки книг, в которых подробно описывалась история подобного отклонения, и теперь регулярно замечала у Антона его признаки.

Именно поэтому она так разволновалась, когда после небольшого приключения на горячих источниках они вернулись в отель и застали Савина в компании Тани — юной ученицы профессора Гаспара.

Адель заявила, что Савин пытается выведать у неё тайну исследований Гаспара, но у Альфирии всё равно оставались несколько иные подозрения, высказать которые она, впрочем,