Сказание о второстепенном злодее - SWFan

По телу профессора пробежали судороги.

Я сразу подбежал к Гаспару, выхватил у него пистоль, отбросил в сторону посох, который служил ключом к руинам и управляющим механизмом для титана, и перевёл дыхание.

Получилось… Теперь дело оставалось за малым.

Всё это время я лихорадочно соображал, как избавиться от робота, который одним своим существованием мог нарушить ход сюжета, и при этом сохранить злодейский образ.

И я придумал.

На самом деле мне не нужно было от него избавляться.

В игре Таня запустила протокол самоуничтожения только потому, что Гаспар потерял контроль над титаном, после чего великан пришёл в бешенство и стал крушить всё вокруг.

Я мог заставить девочку взорвать его прямо сейчас, но система посчитает это хорошим поступком — уничтожением опасного оружия, способного унести бесчисленные жизни, — и выпишет мне штрафные баллы.

Поэтому я решил действовать иначе.

— Ты сможешь снова запечатать это место? — обратился я к Тане.

Ответа не последовало.

Я повернулся к девочке и увидел, что она потерянным взглядом разглядывает трепещущего Гаспара. Действительно, события развивались так быстро, что любой ребёнок, даже гениальный, мог растеряться, — однако злодею не подобает терпеть промедление от тех, кого он собирается сделать своими «слугами».

— Отвечай. Ты сможешь снова закрыть врата? — потребовал я суровым голосом.

Таня вздрогнула и кивнула. Затем помотала головой. Я сделал вид, что не заметил этого второго жеста, и сказал:

— Хорошо. А теперь слушай меня внимательно. Этот механизм, — я кивнул на стального великана, — с этого момента представляет собой собственность дома Савиных. Я не позволю, чтобы другие стервятники из дворянской фракции или император прибрали его в свои руки. Тем не менее прямо сейчас мы находимся далеко от земель моего отца, и я не могу призвать сюда его гвардейцев. Поэтому ты — слышишь меня? — ты запечатаешь это место, а затем мы уничтожим ключ от него, — я кивнул на сверкающий жезл, который валялся неподалёку от Гаспара.

— Твой учитель хранил записи своих исследований в сейфе, верно? Как и второй опытный образец?

Так было в игре, что, собственно, не удивительно с его характером.

— Д-да, — пролепетала Таня.

— Ты знаешь пароль?

Она кивнула.

— Хорошо. Когда мы вернёмся, ты найдёшь их и уничтожишь. Но перед этим запомни — если в этом есть необходимость, хотя я подозреваю, что ты и так знаешь, — как сделать новый ключ. После этого только ты будешь знать, как проникнуть в гробницу древних. Ты — и я. Тебе ясно, почему?

Таня растерянно помотала головой.

Я одарил её надменным взглядом и сказал:

— Потому что с этого мгновения ты работаешь на меня. Теперь ты — моя слуга и обязана беспрекословно исполнять мои приказы. Когда настанет подходящий момент, ты сделаешь мне — и только мне — новый ключ, а не то…

Собственно, ничего не будет, но я всё равно бросил на Таню угрожающий взгляд и помахал пистолем.

После этого я собирался использовать взрывчатку, которую заботливо приготовил сам Гаспар. Официальная версия: знаменитый профессор случайно активировал защитную систему древних и трагически погиб. Благо актер из меня был никудышный, а потому люди неизбежно начнут подозревать, что это я убил Гаспара и прибрал к рукам секреты древних.

При этом никто не сможет ничего доказать и упрятать меня за решетку — ведь у меня будет «свидетель» в лице Тани. Разве следователи поверят, что девочка прикрывает смерть своего любимого учителя ради человека, которого знает всего несколько дней? Это будут просто слухи, которые я буду всеми силами подпитывать, а потому наверняка заработаю существенное количество баллов.

Убийство «невинного ученого» — это злодеяние совершенно иного порядка по сравнению с моими прежними выходками. После такого в глазах общественности я наконец-то стану настоящим злодеем. А сначалом гражданской войны я мог подтвердить все эти предположения, выпустив титана на волю и сделав его своим телохранителем.

Единственное, что мне теперь требовалось, — это согласие Тани. Без этого ничего не получится. Если она расскажет правду, меня тут же провозгласят героем, а титан перейдёт в распоряжение имперского правительства, и тогда сюжет двух ближайших игр пойдёт по совершенно другому руслу, так что я больше не смогу использовать своё знание грядущих событий.

— Живее! — крикнул я.

Девочка вздрогнула и просеменила к сверкающему жезлу. Всё это время она косилась в сторону скелета на полу, который принадлежал её отцу. Сложно представить, что сейчас творилось у неё в голове, однако злодеи, опять же, о таком не церемонятся.

— Идём, — сказал я, когда она, пошатываясь, приподняла посох.

— Эм…

— Что ещё?

— А… а как же учитель?

Таки заметила… Я посмотрел на Гаспара, которого всё ещё сотрясали конвульсии.

— Оставим его здесь.

Таня переменилась в лице.

— Н-но… он ведь…

Умрёт от голода. Верно. Древняя цитадель, в которую он так стремился проникнуть, в которой совершил своё преступление, станет для него гробницей. С моей точки зрения, это было более чем заслуженное наказание.

— Так нельзя… — едва слышно прошептала Таня.

Но герои думают иначе…

— Тебя никто не спрашивал, — отрезал я.

Таня промолчала, но уже по одному этому молчанию и тому, как она опустила голову, было понятно: этот приказ она исполнять не собирается.

— Он убил твоего отца. Почему тебе не всё равно?

— … Учителя должны судить, — проговорила девочка после долгой паузы.

— Кто? — я презрительно усмехнулся. — Правительство отпустит его в тот же момент, когда он пообещает сделать новый ключ. Насколько бы он ни был бездарным, повторить уже совершённую работу он будет в состоянии. И тогда я уже не смогу претендовать на титана. Все, кто мешает моим планам, должны умереть.

— …

Таня молчала, упёршись взглядом в свои носки. Сперва могло показаться, что её поза и лицо выражали глубочайшее смирение, но если присмотреться, то становилось видно, что на самом деле девочка как бы закрылась в самую себя, как черепаха, которая спрятала голову в панцирь. Панцирь под названием мораль, не воспитанная, но врождённая, свойственная каждому героическому персонажу, которая просто не позволяет ему смириться с убийством.

— Я не собираюсь тебя убеждать, — сказал я и направил пистоль на затылок Гаспара.

Глаза Тани немедленно округлились, да и сам я сразу почувствовал, как моя рука задеревенела. В пылу спора, который начинал действовать мне на нервы, убийство Гаспара действительно показалось мне самым логичным и простым решением, после которого у Тани не будет больше причин рассказывать правду, и она пойдёт у меня на поводу. Но стоило моему взгляду опуститься на его седую голову, на это трепещущее, ещё живое и дышащее тело, как внутри