Неудачница из литдорамы - Юлия Владимировна Буланова

руководствовались бабушка и дедушка Юри, когда давали дочери архаичное имя, которое в общественном сознании прочно ассоциируется с интриганкой, готовой на всё ради обретения власти и богатства, история умалчивает. А их самих уже не спросишь. Они для сюжета первой книги были не нужны, поэтому умерли за пару лет до описанных там событий.

Мне кажется, для матери Юри получать восхищение и постоянное подтверждение её привлекательности важнее, чем дышать. Тех же, кто не желает преклоняться перед её красотой, она воспринимает, как угрозу своему существованию.

Ведь тот, кто видят в ней обычного человека, а не недостижимый идеал, может и другим глаза раскрыть. Что для неё хуже смерти.

Данный факт, кстати, стал ключевым в выборе любимой дочери. Юна ещё в раннем детстве научилась покупать внимание родительницы лестью. А Юри не придавала никакого значения внешней красоте, не хотела по сто раз на дню повторять, какая мамочка красивая поэтому и была признана глупой и бесполезной.

Ведь Кан Окчон после тридцати столкнулась с безжалостностью времени. У неё появились первые морщинки, которые никак не получалось спрятать. Цвет лица потускнел. Грудь обвисла. Талия расплылась.

Макияж творил чудеса, но более юные красотки так и норовили укусить, сказав чудовищное: «А вы неплохо сохранились для своего возраста».

Поэтому льстивые слова Юны лились волшебным бальзамом на израненное эго, а безразличие Юри виделось личным оскорблением.

Я перевела взгляд на младшего члена семьи Кан. Юна была красива. Она унаследовала черты лица матери, а вот её королевской стати девчонке не досталось.

Увешанная бриллиантами сестричка в платье-пальто цвета слоновой кости смотрелась нелепо. Словно невеста. Впрочем, тут никто не скрывал, что как раз невесту они и хотят заменить.

С противоположной стороны сидят патриарх семьи Тен в светло-сером костюме и без галстука. Как намёк, что намечается вечер в неформальной обстановке, рядом лишь самые близкие. Массивные очки в роговой оправе придают образу строгости и солидности.

По обе руки от него сидят две его невестки — мать и тётя Со Джуна. Обе женщины одеты в сравнении с гостями очень скромно. На одной темно-синее платье-трапеция. На второй — фисташкового цвета брючный костюм. И никаких украшений — в кругу семьи не принято хвастаться побрякушками.

Выражения лиц у женщин семьи Тен было презанятное. Словно у рыбок, которых из воды на землю выкинули. В глазах шок, ужас и непонимание.

— Да, как ты смеешь, наглый мальчишка, — взревел дед Со Джуна, подаваясь вперёд, чтобы стукнуть кулаком по хлипкому на вид столику. Столик, к чести мастера его изготовившего, выражение гнева старика вынес. — Говорить такое о драгоценной невестке семьи Тен — матери моего долгожданного правнука?! Совсем страх потерял? Да, я тебя в порошок сотру! Убирайтесь и эту пластиковую орхидею[39] с собой заберите. И это её вы считаете ровней моему внуку? Да, она и в подмётки не годится нашей дорогой Юри!

Такого оскорбления не смогла снести уже Юна. Она вскочила с дивана. Бросила к своим ногам чашку, из которой совсем недавно пила чай. А потом еще и каблучком сверху припечатала. Белый костяной фарфор под её ногой печально хрустнул.

— Я — бесценная дочь семьи Кан. Надежда и гордость моих родителей! И вы смеете сравнивать меня с Юри? Вам мало того позора, который обрушился на вашу семью из-за поступков Тен Чон Су? Позора, которого можно было бы избежать. Ваш внук предал дело огласке именно из-за неё. Это всем известно. Теперь ему осталось жениться на шлюхе, у которой побывало половина Сеула, и репутация семьи Тен будет погублена навсегда!

— Мама, — Со Хён, подёргал меня за полу шерстяного платья. Мне всегда шла шотландская клетка. И сегодня я отдала предпочтение классике. Роял Стюарт — идеально для рождества. В меру празднично. В меру уютно и по-домашнему. — Мама, а что такое "Шлюха"?

— Это плохое слово, — говорю максимально скучным тоном. Никаких эмоций. Ну, может быть, капелька презрения, словно речь идёт о том, что мы из лотка Соми убираем. — Его говорят только дураки. Они думают, что могут так обидеть другого человека, но на самом деле лишь показывают отсутствие у себя мозга. Если не хочешь, чтобы тебя считали глупым, лучше не повторяй его.

— Понятно, — протянул мелкий немного разочарованно. Видимо надеялся пополнить лексикон крутых взрослых ругательств, а тут такой облом.

— Вам надо у меня в ногах валяться! — продолжила Юна всё сильнее и сильнее распаляясь. — И благодарить за то, что я готова снизойти до вашей семьи. Моя безупречная репутация могла бы защитить вашего правнука. У меня много влиятельных друзей. Мне рады в любом доме Каннама[40]. Никто бы не посмел сказать ни одного дурного слова о ребёнке, который считался бы моим сыном. Я могла стать вашим спасением от позора. А теперь пеняйте на себя. У меня очень много друзей. И все они теперь отвернутся от семьи Тен. А вашему правнуку придётся очень несладко. Я сделаю так, что его исключат из школы, в которой он сейчас учится и из любой другой школы Сеула. Ему не найдётся места нигде. И вам придется выбирать: сделать его изгоем или отправить в какое-нибудь захолустье.

— Это она обо мне? — Со Хён снова подёргал меня за полу юбки.

— Не беспокойся. Это твоя тётя Кан Юна. Но она очень тупая — только и умеет, что языком молоть. Бояться нужно тех, кто не бросается пустыми угрозами, а привык действовать. Кто же предупреждает врага о своём следующем шаге?

— Очень глупые люди, — ответил сын шепотом. — Но папа же нас защитит?

— Безусловно. Можешь не сомневаться.

— И о своём следующем шаге я их предупреждать не буду, — с ледяным спокойствием в голосе сказал Со Джун.

Бедный Сон Дже смотрел на нас абсолютно безумными глазами, словно был крошечной птичкой, которую закрутило торнадо. Я ласково погладила его по голове, склонилась к его лицу и прошептала:

— Всё хорошо, малыш. Мы ни за что на свете не позволим этим людям испортить нам праздник, да?

Мальчик неуверенно кивнул, и я положила руку ему на плечо, стараясь приободрить. Он очень тяжело переносил конфликты. Даже те, в которых не участвовал лично.

А тем временем дед Со Джуна тоже вскочил на ноги, приосанился и как заревёт:

— Знай своё место, глупая курица!

— Не нужно горячиться, — папочка поднялся и заслонил своим широким плечом любимицу. — Мы пришли