Терра и турнир Тринадцати - Мая Сара

почти тринадцать лет назад в туманном лесу близ нашей деревни Леон спас меня не из благородства, а для того, чтобы его заметили. Чтобы Сильнейшие услышали про его подвиги.

Шу между тем продолжал:

– Дельта верен Хранителю, на него тоже не рассчитывай. Мисти не в здравом уме. Ясность приходит к нему наплывами. Он видел многое. Дельта взял его под свое крыло слишком рано.

– А Ноа?

Шу блуждал взглядом по трещинам в стенах. Затем стал смотреть на огонь факелов.

– Ноа встанет на ту чашу весов, что окажется тяжелее. Уж так работает его мозг. Он принимает только взвешенные решения. Выбирает победившую сторону.

– Я не знаю, смогу ли это сделать, – вдруг призналась я, сама того не ожидая.

И тогда Шу посмотрел на меня серьезно:

– Ты знаешь, Терра, мы все стали Сильнейшими не потому, что самые сильные. А потому что каждый из нас в чем-то нуждался.

– Нуждался?

– Я признаю, что мы обладаем редчайшими дарами Созвездий, но не это сделало нас Сильнейшими. Часть моей истории ты уже знаешь. С Лили и Леоном ты росла вместе и видела, почему они стали такими, какие есть. Ты видела шрамы на теле Теодора и слышала про его семью. Про Дельту даже мы ничего не знаем, историю Мисти имеет право поведать только сам мальчик, а что касается Ноа… у него нет голоса. Он безмолвен с рождения. Но благодаря своему дару Ноа стал незаменимым: без него мы бы не справились. Ноа даже не участвовал в турнире, мы сами про него услышали, нашли его и пригласили. Он – единственное исключение.

– А что насчет Ури?

– Ури… ее мозг работает на своих волнах. Никому не угнаться за ее мыслями. Но с таким быстрым потоком мыслей приходит множество тревог. Ее дар позволяет ей успокаивать себя. Все мы самые обыкновенные люди, ставшие сильнее из-за того, что нам чего-то не хватало.

Шу говорил правду. Шу, Солэй… они оба были правы. Мы могли стать сильнее сами, однако нас заставляли поверить в обратное.

– Ури, пожалуй, самая опасная из нас, – продолжил Шу, и взгляд его кобальтовых глаз стал острее. – Ее дар позволяет ей воздействовать не только на собственный организм, но и на других людей. – Шу прищурился и, казалось, впервые обратил внимание на символ, горящий у меня на лбу. – Не знаю, какие карты припрятала ты, Терра, но советую воспользоваться ими.

С этими словами Шу поднялся. Теперь он стоял надо мной, высокий, как и его тень, отбрасываемая светом факелов. Его улыбка стала самодовольной. Неужели мой испуг был так очевиден?

– Если переживешь третий этап, то убедишь Ури. А за ней пойдет Ноа, потому что чаша весов склонится в твою сторону. – Шу пожал плечами. – Кажется, Солэй и Теодор уже с тобой. А Самира пойдет за Теодором хоть на край света.

Я нахмурилась, вспоминая взгляды, которые девушка кидала на Тео. Она казалась такой… далекой от него. Словно пыталась бежать за ним, но никак не могла угнаться.

– А ты?

– А я уж лучше пойду за вами, чем останусь с Лили и Леоном. Они бы меня и не приняли. – Шу подмигнул мне напоследок.

И ушел.

Факелы потрескивали, тени едва заметно дрожали на стенах.

Я снова осталась один на один со своими мыслями.

Всю оставшуюся ночь я почти не смыкала глаз. Поэтому, когда в темницу зашел Солэй, я была готова.

Без слов он снял с меня кандалы, откинул тяжелые цепи в сторону и стал наблюдать, как я поднимаюсь, разминая затекшие конечности. На его лице играла довольная улыбка, в желтых глазах не было ни следа тревоги, только триумф.

Как будто все шло так, как он и планировал.

Из своей дорожной сумки Солэй достал что-то завернутое в ткань. Увесистый сверток.

– Я бы извинился за то, что пришлось столько всего от тебя скрыть, – сказал он негромко.

– Тебе стоит извиниться, – ответила я честно, хотя волновало меня сейчас не это. – Я ужасно злюсь, однако понимаю, почему ты так поступил.

– Я пытался задержать Лили и Леона, – добавил он. – Пока ждал, когда твой доспех будет готов.

– И как ты их задержал?

– Ох, способов было немало. – Солэй оскалился. – Но не переживай, они не знают, что за всеми их внезапными неприятностями стоял я.

Я хмыкнула и опустила взгляд на сверток в его руках.

– Это мои… доспехи?

Его глаза засверкали в предвкушении.

– Скажи мне, Терра, ты готова показать всем силу Тельца?

Он сделал шаг ближе и положил сверток в мои руки:

– Больше не прячься, не беги. Сегодня весь мир узнает, кто ты на самом деле. Единственная в мире рожденная Тельцом.

Глава 19

ГРЕЙ

Третий этап турнира Одиннадцати считался особенным. Самым долгожданным.

Это была решающая стадия турнира, и толпа на трибунах арены бурлила от восторга и предвкушения. Многие зрители оделись в костюмы своих любимых Сильнейших. Дети бегали с игрушечными саблями, похожими на оружие Самиры, или в картонных наручах, как у Ури, которые можно было купить у торговцев прямо за стенами арены. Юноши и девушки нацепили деревянные версии доспехов Теодора и Шу.

Кто-то нарисовал на одной стороне лица символ своего фаворита, а на другой щеке его портрет. Кто-то принес самодельные плакаты, и на некоторых из них было мое лицо. И символ моего Знака.

До начала оставалось не так много времени, но трибуны уже гудели от нетерпения. Ведь сегодня выпадала редкая возможность увидеть Сильнейших в бою.

Каждому кандидату предстояло вызвать на поединок любого из Одиннадцати. Того, кого они считали достойным противником.

Главная цель была проста: показать, на что ты способен. Проявить силу, смекалку, характер. Зрители, судьи в лице Сильнейших и соперники задавались одним и тем же вопросом: «Достоин ли ты?»

То, как ты проявишь себя на дуэли, определит количество голосов, которые ты получишь от Сильнейших. После всех боев в финал пройдут только шестеро. Но сегодня будет всего десять боев из одиннадцати, потому что я воспользовался проходным билетом, который получил еще на первом этапе. Буквально вырвал его… у нее из рук.

Зачем я так поступил?

В тот момент я не думал.

Мой разум меня предал. Я стал жертвой маски, которую носил весь последний год, – самой жестокой из всех.

Я потерялся. Я…

– Грей, пора. – Сора появилась позади, в темном коридоре арены, и подтолкнула меня к солнечному свету.

Я застегнул плащ поверх доспеха. Он почти доставал до пят, служа не столько защитой, сколько деталью мрачного образа.

Когда я