Патриот. Смута. Том 16 - Евгений Колдаев

Все равно скоро осень, это остановит любые боевые действия. Распутица, трудность переходов, невозможность собрать большие силы и вести переписку. До осени они с войском дойдут уже до центра Великой Литвы и проведут там еще один Сейм. Соберут уже всех. А поляки, западные магнаты, вряд ли успеют действовать так быстро.

Сапега замер, скрестил руки на груди, побарабанил пальцами. Пока что все шло как и должно, но опытный интриган чувствовал во всем подвох.

У него было преимущество во времени. Он руководил событиями, а не они им. По крайней мере хотелось так думать.

Что еще, что не было учтено?

Лев Иванович все сильнее хмурился.

От племянника не так давно примчался гонец, доложил что московитский государь двинулся на север. Как и было договорено без всяких хитростей. Велиж он планирует оставлять в стороне. Его интересуют Великие Луки, а дальше уже Псков. Хорошо. Войско большей частью уберется от Смоленска и не будет нависать над землями Великого Княжества Литовского.

— Лев Иванович, старый мой наставник и учитель.

Дьявол Гонсевский. Этот человек очень высоко ценил короля. Он католик и верен Сигизмунду. А за ним же еще стоят Пацы. Как никак Ева, жена Александра, из этого сильного рода.

— Здравствуй собрат, здравствуй рыцарь славный. — Улыбнулся Сапега. — Канцлер повернулся, уставился на новоявленного персонажа.

Тот был не один. Вокруг него замерли с десяток достаточно суровых шляхтичей. Все они выглядели, как будто только что слетели с коней после долгой, долгой изнурительной дороги.

— Рад, что ты так рано. Мы можем обсудить… — Сапега сделал паузу. — Обсудить дела наши до Сейма. Ведь дела — то наши… Ужасные.

— Ужасные. — Кивнул Александр, двинувшись вперед. Два отряда шляхтичей встали друг против друга, как и два их лидера. Старый опытный интриган и полководец Сапега, против человека более молодого, горячего и полного жгучей энергии Гонсевского.

— Ужасно видеть, что тебе пришлось отойти от Смоленска. Неужели… Неужели Речь Посполитая! — Он сделала акцент на этих словах. — Неужто мы славные рыцари ее утратили силу? И я слышал… Я слышал ужасное. Король. Наш славный король Сигизмунд Ваза пленен! И кем! Каким-то юнцом! Это… Я надеюсь, это шутка? Как можно шутить так зло и… Скажи же мне что это не так.

— Александр. Темные времена настали для Речи Посполитой. Ее… — Сапега дал понять, что специально сделал паузу, чтобы не проговорить что-то негативное о Сигизмунде. — Ее король… — Он сокрушенно покачал головой. — Он словно проклят. Ведь вся эта осада, это не война Речи Посполитой, а его личная инициатива. И… Господь.

— Господь? — Бровь Гонсевского взлетела вверх. — Разве господь выхватывает добрые сабли из ножен и ведет отважных рыцарей в бой? Нет, это делаем такие как ты и я. И…

— Господь стоит над всеми нами. — Спокойно проговорил Сапега, перебивая распалившегося оппонента. — Он может и не вынимает сабли из ножен, это делают руки шляхтичей, но он и ангелы его точно стоят за нами.

— Так как же так вышло?

— Гордыня. Гордыня Сигизмунда повлекла чудовищные последствия для Речи Посполитой и не только его. Еще и Жолкевский и все его войско. Все они… Мы слишком долго почивали на лаврах наших былых побед. Мнишки, Сигизмунд и еще часть польской магнатерии принесли на земли наших соседей страшную Смуту. А потом решили забрать у них часть земель…

— Но удел рыцаря сражаться. А сражается рыцарь за землю. Так о какой гордыне ты говоришь?

— Старый мой… — Он опять не произнес слово «слуга», хотя мог так назвать этого шляхтича. Каких-то полтора десятка лет назад он действительно был у него в услужении. — Старый мой товарищ, славный рыцарь Александр…

— Я же… Я же сопровождал Марину Мнишек, старый мой друг, Лев. Учитель. Хочешь сказать, что и я… И меня ждет кара? — Он насторожился. — Хочешь сказать, что все те, кто желали зла московитскому царству… — Лицо его исказила довольная ухмылка. — Нет, я не соглашусь с тобой.

Они замерли друг против друга. Сапега понял, что это прямое заявление говорит о многом. Он не согласен, он будет мутить воду и поднимать на свою сторону людей.

— Александр, ученик мой. Я… Я все же старше и опыта у меня больше…

— Поэтому я и пришел увидеться с тобой и услышать из первых уст. — Гонсевский продолжал улыбаться. — Я верю. Я надеюсь, что поражение не сломило твоего рыцарского копья и ты все тот же отважный человек. И я верю, что на Сейме ты призовешь собирать знамена. Вести силы всей Речи Посполитой на Москву. Отомстить и за Жолкевского и за нашего короля. Мы не можем! Мы не имеем права спускать то, что сделал этот… Как его там?

— Государь московский, Игорь Васильевич Данилов-Рюрикович. — Четко произнес Сапега.

— Еще один самозванец?

Это резануло по ушам старого канцлера. Александр давил и резко перешел в наступление.

— Это не так важно, ученик мой. — Голос Сапеги стал еще более холодным. — Нам нет смысла воевать с Москвой. Нам нужно! Нужно подумать о Великом Княжестве Литовском!

— А как же Речь Посполитая? Как же ее король? Ее судьба и мысли о ней? Мы же… Мы же часть ее. Разве нет, Сапега?

— Часть. Только вот за последние годы мы все меньше имеем сил и равноправия. Пора бы задуматься об этом. Пора возвысить наше Княжество до должного уровня.

Александр сделал шаг вперед.

— Учитель мой. Так давай сделаем это на поле боя. Соберем войска литовские и сломаем хребет московитскому этому… Государю? Чудно. Прошлых воров и самозванцев сплошь и рядом звали Деметриусами, а этот новый, Игорь, как там…

— Игорь Васильевич. — В голосе канцлера звучала сталь. — И если бы ты говорил с ним, то…

— Я не верю, что мой учитель испугался. Лев Иванович. Я верю что на Сейме услышу должные слова. Или… — Он развел руками. — Или мне придется сказать их самому.

— Ты. Волен. Поступать. Как знаешь. — Сказал, как отрезал Сапега, буравя взором собеседника. — Это твоя правда шляхтича. А я буду говорить то, что велит мне моя правда и мое право.

— Тогда. — Неприятная улыбка расползлась на лице Гонсевского. — До встречи на Сейме.

Он не кланяясь развернулся на каблуках и двинулся к выходу. Люди, пришедшие с ним, повели себя точно так же.

— Дьявол… Процедил Сапега. — Будет нелегко.

* * *

Воинство двигалось. Мы шли в обычном ритме, не торопились, не стремились к ускоренному маршу. Все тот же влажный лес, стволы елей-исполинов вздымались к голубому небу, по которому ветер нес неспешно облака. Небольшое число гатей. Встречающееся по пути. Сырость,