Системный фермер. Том 3 - Алексей Аржанов

него теряла очень много живки, падала до десяти-пятнадцати процентов. Имперский порошок вытягивал из земли всё подчистую, и я всегда считал это честной платой. Хочешь быстрый урожай, плати плодородием, а точнее, насыщением живкой.

А этот куст вымахал в полную силу, налился крупными плодами и забрал из земли всего один процент.

Я сидел на корточках и пытался уложить увиденное в голове. Удобрение из торфа кормило растение, но почти не трогало почву. Откуда тогда оно брало живку на весь этот буйный рост? Ответ напрашивался один. Живку оно несло в себе само, ту самую, законсервированную в болотном торфе пять тысяч лет. Растение поглощало её прямо из удобрения. Почва оставалась нетронутой.

— Войцех! Ты чего там в углу засел?

Я обернулся. От дома ко мне бежала Элиза, придерживая подол, и русые косы прыгали у неё за спиной. Сестрёнка прижилась у меня быстро, носилась по участку, как хозяйка.

— Иди сюда, — позвал я. — Глянь, что у нас выросло.

Элиза подбежала, остановилась рядом и охнула.

На кусте, который ещё четверть часа назад выглядел ростком-доходягой, висели помидоры. Крупные, тёмно-красные, каждый размером с большой мужской кулак. Бычье сердце, точь-в-точь как я и задумывал, когда только брался за прививку. Я насчитал больше двадцати штук на одном кусте.

— Я никогда не видела таких крупных помидоров! — Элиза недоверчиво потрогала ближний плод. — Это же ведь помидоры? Или яблоки такие?

— Это сорт помидоров такой, — поправил я. — Тащи ящик из сарая. Снимать будем.

Она умчалась и через минуту приволокла дощатый ящик, и мы вдвоём принялись обрывать помидоры. Они ложились в ящик плотными рядами, тяжёлые, налитые, и скоро дно скрылось под ними целиком. Один помидор случайно лопнул у меня в пальцах, сок брызнул мне в глаз. Раз уж его продать не получится, то можно и съесть.

Я разломил его на две половинки, поделившись с сестрой. Элиза тут же отправила свою в рот и зажмурилась от удовольствия. Вкус и впрямь был насыщенным, сладким, почти сахарным, с едва уловимой кислинкой.

У нас получился полный ящик примерно на двадцать килограммов. И это всего лишь с одного куста.

А ведь ещё был урожай под землёй.

Я обхватил голый стебель у самого корня, упёрся ногами и потянул. Куст вышел из земли тяжело, с сочным треском рвущихся корней, и я едва не сел на землю от неожиданности. Под корнем висели клубни, крупные картофелины в две ладони каждая, облепленные чёрной землёй, тяжёлые настолько, что весь корневой ком я поднял с трудом.

— Картошка? — Элиза вытаращила глаза. — На помидорном кусте росла картошка? Как такое возможно?

Она присела рядом, обеими руками ухватила самый крупный клубень и завозилась, очищая его от грязи. На перепачканном землёй лице сестры застыло такое изумление, что я не выдержал и улыбнулся.

— Они из одного семейства, паслёновые, — ответил я. — Я сделал это с помощью прививки. Так растения тоже умеют размножать.

— То есть это не из семечка выросло? — округлив глаза, спросила сестра.

— Нет, для прививки нужны два разных растения, но в определённой степени родственных, как помидор и картофель.

— А когда новую прививку будешь делать, мне покажешь?

— Конечно.

Тем временем в голове у меня крутилась системная строка, которую я получил несколько дней назад, когда только решился на эту прививку. Тогда система мне ясно дала понять, что двойного урожая не выйдет. Растению хватит живки только на одну доминанту. Направишь живку в помидоры, и картошка под землёй останется с горошину. Погонишь её в клубни, и наверху вызреют зелёные ядовитые шарики. Получить и то и другое было невозможно.

Только вот сейчас я держал в руках и полный ящик спелых помидоров, и клубни с кулак. Как такое возможно, до меня дошло не сразу. Я сел прямо на грядку, положил корневой ком на колени и стал соображать.

Конфликт распределения ресурсов. Вот как тогда выразилась система. Растению не хватало живки на оба конца, и оно было вынуждено выбирать, куда её гнать, вверх или вниз. Изумрудный катализатор эту нехватку только усугублял. Он подстёгивал рост и одновременно высасывал живку из почвы, отчего помидофель всё равно сидел на голодном пайке.

А моё торфяное удобрение нехватку убрало. Оно вливало в куст столько живки, сколько тому требовалось, и при этом не забирало жизненную эссенцию из земли. Растению больше не нужно было выбирать. Хватало и на плод, и на клубень. Конфликта не стало, потому что удобрение удовлетворяло все потребности куста разом.

После такого открытия у меня даже пропало всякое желание возвращаться к изумрудному катализатору. Подвой снизу, привой сверху, удобрение из торфа в лунку. И с каждого такого куста я сниму два урожая разом, картошку и помидоры, ничего при этом не теряя.

/Анализ удобрения подтверждён. Расход живки грунта при подкормке: минимальный./

/Зафиксировано снятие конфликта распределения ресурсов у культуры «Помидофель»./

Элиза дёргала меня за рукав и о чём-то спрашивала, а я кивал невпопад и смотрел на чёрную крошку, прилипшую к ладони. Неужели…

Изумрудный катализатор выжигал землю досуха. Имперский порошок четвёртого поколения, гордость столичных алхимиков, тот, что рассыпали по всему Столичному округу как идеальное средство для быстрого роста. Я держал в руках мешок этого добра и сам видел, во что он превращает почву. Только вот мой участок стоял рядом с важным узлом живки, который насыщал всю округу.

А ведь катализатор сыпали на земли годами. По всему Столичному округу, на каждом наделе, из урожая в урожай гнались за быстрым зерном и не считали, сколько живки ушло из земли навсегда.

Я почти не сомневался, что причина голода была именно в этом. Вот отчего там ничего не родило, землю просто сожгли изумрудным катализатором. В народе виноватым звали то наказание Богов, то отголосок давней войны на южных рубежах, то порчу, наведённую на имперские земли врагами. Все искали виноватого где-то далеко, за горизонтом, и никто не смотрел себе под ноги.

Я будто наяву увидел, как где-то срубили главный узел живки под пашню или под дорогу, лишили землю донора, а сверху год за годом поливали катализатором, который добивал остатки. Никакого проклятия. Просто люди сами истощили свою землю до песка, не понимая, что творят, да ещё и хвалили имперских алхимиков за чудо-порошок.

Я ещё не знал наверняка. Догадка есть догадка. Но руки у меня чесались бросить всё, доехать до Столичного округа и самому пройтись «Взором Фермера» по тамошним