Системный фермер. Том 3 - Алексей Аржанов

Те древние согнали тварей в одно место и накрыли слоем торфа, пропитанным живкой. Они сделали запечатывающий слой. Они умели направлять силу жизни через землю, так же как умею я.

И в этот самый миг у меня в голове щёлкнуло. Система отозвалась резко, будто только и ждала, пока я доберусь до нужного знания.

/СИСТЕМА «АГРАРНЫЙ КОДЕКС»/

/Получено новое понимание. Анализ данных «Реестра» завершён./

/Открыт принцип: «Запечатывающий покров живки»./

/Описание: Насыщенный живкой слой торфа подавляет жизненную активность объектов под ним и удерживает их в анабиозе. Покров может быть восстановлен направленным потоком живки в обрабатываемом грунте./

/Навык «Жатва Живки» переориентирован. Доступно: «Избыточное насыщение»./

Я остановился посреди дороги и перечитал последние строки дважды. Сердце у меня застучало быстрее.

Система предлагала мне влить силу в землю, пропитать торф живкой так же, как пропитали его древние жители этих земель.

Вот только древние накрыли всё болото целиком. На такое у меня ни сил, ни запаса живки не хватит, даже мечтать нечего. Слишком большой участок, это займет не один день. Я шёл к дому и обдумывал всё, что удалось узнать. Внутри у меня беспокоило паршивое чувство.

Книга прямым текстом велела не лезть. Люди, которые знали об этих тварях в сто раз больше меня, потратили силы и жизни, чтобы запереть болото навсегда, и завещали потомкам обходить его стороной. И вот являюсь я. Чужак в чужом теле, который и читать-то эту вязь толком не умеет, и решаю, что справлюсь лучше древних мастеров. Самонадеянность чистой воды. Голос внутри меня твердил, что умный человек развернулся бы и забыл про гиблое болото к чёртовой матери.

Я стоял посреди дороги и слушал этот голос. Был он, чего уж там, разумным. За сорок лет на земле я успел усвоить простую вещь. Если кто-то умный и осторожный обнёс участок забором и повесил табличку с черепом на ворота, то лезть через забор стоит лишь тогда, когда позади тебя горит дом и деваться больше некуда.

Позади у меня горел дом. Не в прямом смысле, конечно. Но на умного человека не давит срок в неделю, после которой Бреннер снова возьмётся за работу, потому что голодные семьи ему дороже моих опасений.

Упрекнуть его я не мог. Потому что он просто не осознает масштабы потенциальной угрозы.

«Накрывать» всё болото я не собирался. Я приду туда со «Взором Фермера» и нащупаю, где твари сбиты в кучу. По всей трясине поодиночке они не разбредаются. Спят они скопом, гнёздами, как и положено такой пакости. Найду самое крупное скопление у раскопок Бреннера и пройдусь по нему точечно. Оплету его живкой снизу и с боков, сотку из насыщенного торфа тот самый покров вокруг отдельного гнезда. Запечатаю их прямо в глубине, чтобы наверх не поднялись. А Бреннер пускай копает рыхлый верх в стороне, на чистом месте.

В теории звучало складно. На деле я собирался в одиночку повторить то, на что у древних уходили годы и десятки рук. С запасом живки, которого мне хватит на одно гнездо, если повезёт.

На болото я пошёл один, на рассвете. Радована будить не стал, рисковать чужими жизнями мне совесть не позволяла. Бреннеру тоже ничего не сказал. Старый вояка полез бы со мной и только мешался под ногами, а мне для этой работы требовалась тишина и пустая трясина.

Осушенные проплешины ещё блестели подсыхающей коркой, но вода уже сочилась обратно по краям. Сапоги мои чавкали, проваливаясь в жижу по щиколотку. От торфа поднимался тяжёлый дух прелой травы и гнили, отчего к горлу подкатывало.

Я выбрал место у самой границы раскопок, где Бреннер снял торф глубже всего. Опустился на одно колено, упёрся ладонью в холодную землю и активировал «Взор Фермера».

Болото подо мной развернулось внутренним зрением, и я увидел зелёные жилы живки. У краёв они шли густой плотной сеткой. Там, где копал Бреннер, сетка зияла прорехой. Сквозь эту прореху снизу проступало что-то тёмное.

Я сосредоточился на тёмном пятне, и система откликнулась.

/Обнаружено скопление. Первородные кровососущие./

/Состояние: выход из анабиоза. Активных особей в скоплении: 14./

/Глубина залегания: 4 метра. Рекомендация: наложение запечатывающего покрова./

Четырнадцать. В одном гнезде. У меня пересохло во рту.

Я воткнул лопату в трясину и закрыл глаза. Потянул живку из себя, направляя её в торф, как надоумила система. Ладони, держащие лопату, обожгло. Будто я сунул руки в горячее молоко. Зелёные нити жизненной эссенции потекли с моих пальцев направились в землю, и я повёл их вниз, обходя тёмное пятно по краю, сшивая прореху живой сеткой.

Торф отзывался туго. Я чувствовал каждый комок, каждую пустоту, и направлял живку точно в них, латая дыру снизу вверх. По вискам у меня заструился пот. В груди застучало так, что я слышал собственное сердце сквозь чавканье болота.

На середине работы живка пошла рывками. Источник внутри меня заскрёб по дну, как ведро по сухому колодцу, и каждую новую нить я выдавливал уже через силу. Перед глазами темнело по краям, оставляя посередине узкий пятак света, в котором дрожала зелёная сетка. Я приказал себе не думать о том, сколько мне ещё тянуть. Стоило прикинуть остаток, и руки опускались сами.

/Покров восстанавливается. Готовность: 20%… 35%… 50%…/

Получалось. Тёмное пятно подо мной затягивалось зелёной плёнкой, и я почувствовал, как шевеление внизу замедляется. Твари оседали обратно в спячку, придавленные возвращённой силой. Я стиснул зубы и погнал живку дальше, выскребая из себя последние крохи.

/Покров восстановлен. Готовность: 100%. Скопление запечатано./

Я разжал ладони и завалился набок, хватая ртом воздух. Руки тряслись, в глазах плыли серые пятна, а живки во мне почти не осталось, и сам я ощущал себя выжатой досуха тряпкой. Но дело я сделал. Запечатал гнездо. Четырнадцать тварей вернулись в глубину, и наверх им теперь не выбраться.

Я позволил себе несколько секунд просто полежать, глядя в серое утреннее небо.

А потом «Взор Фермера», который я так и не успел погасить, расширился сам собой, будто кто-то сдёрнул шторы с моих глаз. И я увидел всё болото целиком.

Запечатанное мной гнездо оказалось не одно. И даже не самое крупное. Подо мной, под всей трясиной, во все стороны до самого леса тянулись тёмные пятна. Десятки. Я насчитал семь сразу, потом сбился, потому что их было куда больше, и каждое медленно ворочалось.

Густая трясина передо мной