Системный фермер. Том 3 - Алексей Аржанов

раз. Я не успел уйти полностью — боковые ноги зацепили моё правое плечо, когда он пролетал мимо. Меня крутануло, я устоял только потому, что успел упереться лопатой в землю, как шестом.

Боли не было — удар вышел несильным, просто инерция его тела. Но я понял: если хоботок попадёт — больно не будет. Это просто начнётся, и через сорок секунд закончится всё остальное.

Комар развернулся. Медленно, деловито. Он не торопился — у него не было причин торопиться.

Я активировал схему на лопате. Живка в металле отозвалась сразу — тепло в руках, лёгкая вибрация. Бажеева молитва. Я не знал, как она работает против хитинового панциря, но знал, что работает против живой материи. А этот комар был живым.

Он снова пошёл на меня — низко, почти по земле, хоботок вытянут. Я не стал уходить в сторону. Шагнул вперёд и ударил снизу вверх, лопатой плашмя — по хоботку.

Попал.

Хоботок согнулся — не сломался, но изогнулся под углом. Комар дёрнулся, что-то в нём переключилось — движения стали резче, менее точными. Он завис и задёргал хоботком, пытаясь его выправить.

Я ударил сбоку по правому крылу. Лопата вошла с хрустом — крыло не оторвалось, но сложилось неправильно. Комар накренился в воздухе, правая сторона просела. Он приземлился на пять ног, правое крыло волочилось по земле.

Теперь нормально летать он уже не сможет.

Вот только убивать это ему не мешало. Он пошёл на меня пешком — все шесть ног работали быстро, хоботок всё ещё тянулся вперёд, несмотря на изгиб. До меня оставалось метра три.

Я ударил сверху, всем весом, целя в голову.

Лопата прорубила хитин. Не насквозь — хитин был толстый, твёрдый, как кость, — но лезвие вошло на сантиметр и застряло. Комар дёрнулся так, что чуть не вырвал лопату из рук, — я удержал, навалился. Хоботок скользнул по моей левой руке, ткань куртки разошлась по шву.

Я дёрнул лопату назад, замахнулся снова.

Второй удар — в то же место, в рассечённый хитин. На этот раз прошёл глубже. Третий — я уже не думал, просто бил. Хитин на голове трескался, раскрывался. Из трещин шло что-то тёмное и густое.

Комар упал после четвёртого удара.

Ноги ещё двигались — медленно, вразнобой, без координации. Я отошёл на шаг, держа лопату наготове. Смотрел. Движения затихали. Через несколько секунд — всё.

Я стоял и дышал.

Куртка на левой руке была разорвана. Под ней — красная полоса, ссадина. Не укол — хоботок прошёл по касательной, содрал кожу. Больно, но не страшно. Я согнул руку, проверил подвижность. Нормально.

Посмотрел на то, что лежало у моих ног.

/ИДЕНТИФИКАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА./

/Вид: Первородный кровосос./

/Статус: считался вымершим. Последние достоверные свидетельства: более 5100 лет назад./

/Механизм питания: прокол покровов хозяина хоботком с последующим извлечением крови и биологических жидкостей. Полное опустошение среднего взрослого человека — от 40 до 90 секунд. Вводит парализующий токсин./

/Особенности: бесшумный полёт. Способен длительное время находиться в состоянии анабиоза в торфяных и заболоченных грунтах при снижении температуры. Хитиновый покров повышенной твёрдости./

/Причина пробуждения: механическое нарушение торфяного слоя. Вероятный источник: добыча торфа в радиусе 600–800 метров./

/Вероятность наличия других особей в состоянии анабиоза: высокая./

Я перечитал последнюю строку дважды. Торф здесь добывали всего две недели. Осушали болото пласт за пластом, и каждый раз, когда работники Бреннера снимали очередной слой торфа, что-то из глубины получало шанс выбраться наружу. Что-то, что пролежало в идеальных условиях пять тысяч лет и ждало.

Я вытер лопату о хвойный опад и пошёл в сторону дома.

Я остановился и ещё раз подумал о том, что произошло.

Бажей видел яму. Холод, воду по колено, тень позади. Всё это и было: расщелина с подземным ключом, тварь за спиной. По сценарию я должен был провалиться туда, когда побегу и начну оглядываться. Классика: узнал будущее, испугался, начал торопиться — и своими руками угодил ровно туда, куда не хотел.

Только я не побежал. Смотрел под ноги.

Не потому, что был умнее судьбы. Просто потому, что знал: торопливость здесь убьёт быстрее, чем-то, что идёт сзади. Это был не героизм и не хладнокровие — просто расчёт. И он сработал.

Хотя радоваться особо не стоило. Я убил одного. Система написала: «высокая вероятность других особей». А торф продолжают добывать.

И где-то там, у дуба, в насыщенной живкой земле лежит моё семечко. Одно, без присмотра, посреди леса, из которого теперь лезет то, что спало пять тысяч лет. Завтра всё равно придётся возвращаться — поливать. Если будет что поливать и кому.

Я тряхнул головой и зашагал дальше. Берёзы впереди светлели, лес мельчал с каждым шагом.

Опушка открылась неожиданно. Ельник остался далеко позади, берёзы расступились, и впереди стало светло и просторно. Я вышел на знакомую тропу вдоль поля и остановился.

У ворот моего участка стояли люди в военной форме.

Трое. Нет, четверо. Ещё один был у сарая, спиной ко мне. Я сразу узнал по форме, что это солдаты Бреннера. Раньше он всегда приезжал ко мне по делам сам, а тут отправил своих бойцов.

Я сбавил шаг, не доходя до ворот. Ноги сами понесли медленнее — будто тело знало то, чего ещё не знал я. Просто так бойцов не присылают.

Неужели первородные комары пробудились от тысячелетней спячки?

Глава 19

Я быстрым шагом направился в сторону людей Бреннера. Рядом с ними заметил Беатрис. Девушка о чем-то с ними вела оживленную беседу, но слов я практически не мог расслышать. Солдаты у ворот заметили меня сразу. Тот, что стоял впереди, поднял руку:

— Господин Мейер? — обратился ко мне старший солдат.

— Он самый, — я остановился у ворот. — Что случилось?

— Вот это я и пыталась выяснить, — вмешалась в разговор Беатрис. — Но они наотрез отказались рассказывать мне.

Солдат был молодым, лет двадцати от силы. На его лице я заметил небольшим шрамом на подбородке. Предположу, что получил он его от удара сабли или другого холодного оружия.

— Господин Бреннер просил вас прибыть как можно скорее. Говорит, дело срочное, — проигнорировав претензию охотницы, ответил солдат со шрамом.

— У меня тоже дел хватает на участке, — сухо ответил я. — Так что по итогу произошло?

Парень чуть замялся.

— Он сказал, что сам объяснит. Велел передать, что ещё