Дилетант - Александр Владимирович Забусов

преступлений, в охранении внешнего порядка, благочиния и общественной безопасности в районе железных дорог, в осмотре паспортов в некоторых портах и пограничных местах Империи. Кроме того, особняком стоит Гвардейский Жандармский эскадрон, в ряды которого принимаются исключительно отпрыски служилых боярских родов, именно в нем имеет честь служить ротмистр Дмитрий Петрович Иловайский. Последний параграф после Второй Мировой не упразднили, но послабление сделали для мещан.

Так вот, таких, как Иловайский, после прошедшей войны в Империи не больше сотни человек будет. Попасть в элиту бойцов экстра-класса не просто. Жесточайший отбор, коварные психологические тесты, изматывающие тренировки и нудная учеба. А потом, в мирное время… война. Боевые выходы групп и кровь убитых врагов и своих боевых товарищей, место которых займут другие, чтоб во благо Империи повторить вновь и вновь подвиг своих предшественников. Ничего необычного, все люди смертны, бессмертных не бывает. Он специалист по городскому бою, а умереть в городе, в котором идет война, шансов гораздо больше, чем думают вояки обычных воинских частей. Погибнуть на улице, в доме и даже в подвале, где спрятался от бомб и обстрелов, дело нехитрое. Только он сам в любых условиях, при любой ситуации выжить обязан, и не просто выжить, но и поставленную задачу выполнить. Более того, он был одиночкой, который в любых обстоятельствах мог рассчитывать лишь на себя, заточен выполнять задания вне подразделения и не имея прикрытия, задания, в которых нельзя было задействовать армейские или другие спецподразделения.

На работу в Марфино Дмитрий не напрашивался. Неожиданный вызов к начальнику дворцовой Охранной агентуры полковнику Саковичу поставил в тупик. О существовании рядового ротмистра, хоть и гвардии, полковник знать мог только на уровне шапочного интереса. Да. Есть такой! На этом всё! Но… Оказалось, что сам государь проявил беспокойство по поводу распространившихся слухов о бандах, терроризировавших города, попавшие в «загрязненную радиацией зону», и… Товарищ Министра внутренних дел, Командующий ОКЖ Свиты его императорского величества, генерал-майор Ланевский для решения проблемы из всех своих орлов, спецов «плаща и шпаги», выбрал ротмистра Иловайского, а за инструкциями отправил непосредственно к полковнику.

Последовавший за тем выезд в провинцию привел ротмистра к чиновнику по особым поручениям Мухе, а дальше было «одиночное плавание» в самом Марфине…

Ротмистр уже несколько часов наблюдал за усадьбой, в которой расположились так и непонятные для него люди, напоминавшие не банду, а скорей воинское подразделение. Причем элитное. Засек время смены постов, время обхода территории. Не имея понятия о существовании в природе видеоаппаратуры, типа камер, он на подсознательном уровне определил опасность, исходившую от самопроизвольно поворачивающихся на вертлюгах устройств, имевших линзы окуляров, и их примерный угол обзора…

Выразил догадку, завершившуюся выводом:

«Иностранная новинка? Придумают же такое! Всё от лени идет».

Штурмовать усадьбу и сам особняк, исполненный в бетонной фактуре, он даже не собирался. За забором на него одного охраны два десятка лбов. С такими связываться – себе дороже. На своей шкуре испытал, чем кончиться может. Это только господин Муха, отправляя его в Марфино, рекомендовал с бандитами не церемониться и планомерно сокращать их поголовье. Но Дмитрий по опыту знал: если уничтожить главаря, то банда чаще всего разбегается. Чем эти лучше остальных деклассированных сообществ? Только тем, что оружием профессионально владеют? Но ведь после войны таковых по пальцам перечесть не получится. Вот он, высматривая в бинокль, держал в поле зрения тех, кто входит в особняк и выходит из него. Дважды машины выезжали через ворота и, проехав по улице, скрывались в городских лабиринтах. Дважды возвращались, оставив в городе пассажиров. Главаря бандитов так и не определил пока. Прячется он, что ли?

Удивился, когда к охраняемым воротам подошел мальчишка не старше 10–11 лет, с напрягом тащивший, судя по всему, увесистую коробку, крест-накрест перевязанную тонкой веревкой. О чем-то вступил в разговор с охраной, после чего его, уже плачущего в рев, схватив за шиворот рубашонки, сопроводили внутрь периметра.

У особняка засуетились, забегались, но до места, где он лежал, суть разговоров не доносилась. Так, отдельные возгласы, да и те, насколько он понял, на непонятном ему языке. Поставленную на площадке перед домом коробку не открывали. Видел, что тыкают каким-то устройством в нее, проводят им по поверхности картона.

Дмитрий приник к биноклю, пытаясь понять, чего они возятся. Линзы бинокля обладали антибликовым покрытием, потому не боялся, что заметят. Английская разработка. Трофей. Вот, пригодился.

В бинокль выловил появление нового персонажа, которого раньше не видел. Вот он, главарь банды. Внимательно наблюдал за ним. В отличие от своих бандитов, тот одет не в специфичную экипировку, а в летнюю рубаху и спортивные шаровары.

Дальше один из принявших пацана охранников, потыкав пальцем в мальца, что-то сказал основному бандиту. Указал на посылку. Ответил на какой-то вопрос, кивнул головой.

«Что ж ты им принес, парень?» – напрягся жандарм, от нетерпения даже вперед подался.

Подошел главарь, протянутым ножом лично срезал веревку. Крышку в сторону и… Едва крышка от коробки отлетела, как главный бандит вдруг изменился в лице. Его физиономию злобой перекосило. Ногой пнул предмет, бывший в коробке.

«Что там?»

Из смятой при ударе посылки выкатилась голова, совсем не похожая на голову человека. Раньше ее носил на плечах какой-то… Баран? Козел? Кролик-переросток? Нет… Карликовый монстр, похожий одновременно на барана, козла, кролика и даже ящера. Гибрид. Урод со смешением кровей, которого на Земле просто не могло появиться. Чай, не мифы Древней Греции. Здесь всё же территория России. Но… «оно» было!

Оторопело предположил:

«Может, муляж? Шутка юмора недоброжелателя!»

Между тем главарь ушел в особняк. Паренька, принесшего коробку, пинками выгнали за ворота.

«Легко отделался, – решил Иловайский. – Судя по всему, тот, кто послал подарок, нервы главарю пощекотал основательно».

Дело под вечер идет. По всем канонам пора место лежки менять, чтоб, не дай Бог, не примелькаться. Начал сворачиваться, подчищая за собой. Поправил примятую траву, выпрямил согнутые веточки, сравнял следы. Спустя пару минут Дмитрий покинул свой наблюдательный пункт, оставив его идеально чистым. Стороннему наблюдателю, глядя на нетронутое место, сложно было представить, что отсюда только что ушел человек, который провел здесь не менее пары часов. Скрытно, «на мягкой лапе», проследовал поближе к забору, «прицелившись», более детально осмотрел место для ночного перелаза.

Как это у него иной раз бывало, вдруг накатило какое-то странное предчувствие. Опасность сквозила со всех сторон. Но вокруг вроде бы всё было спокойно и тихо. Если не считать рабочей возни и далеких разговоров за высоченным забором. Чувство опасности не отпускало. Наоборот, усиливалось с каждой минутой. И это Иловайскому очень не нравилось.